присутствия. Все же я всегда ломал поле боя своим присутствием, адмирал это знает и не хочет, чтобы я и дальше бесчинствовал в тылу. Верфь уже потеряна, остается только уничтожить меня и двигаться дальше.

На мостике воцарилась тишина, нарушаемая только ровным гулом реакторов и тихим дыханием моей семьи. Игрис положила руку мне на плечо — её ладонь была тёплой, твёрдой, знакомой до последней мозоли. Молния крепче прижала к себе ребёнка, и мы все вместе посмотрели на тактический экран — на приближающуюся стену вражеских кораблей, которая должна была вот‑вот поглотить нас. Но у меня ещё был план. Не идеальный, не безупречный, но мой. И пока у нас есть хотя бы один шанс, мы будем бороться. Впрочем, как и всегда.

И тогда я решил дать бой — не убегать, а ударить, чтобы не дать противнику войти во вкус безнаказанности. План был прост и жесток: ударить по первым рядам, которые вошли на поле, сорвать им ритм, заставить сомневаться. Мои корабли начали стрелять из лучевого оружия — и тут же стало ясно, что оно мощнее и энергичнее, чем обычно. Это был не стандартный режим: живые искины перенаправили всю энергию с второстепенных систем, с вентиляции, с освещения отсеков — всё, что можно было безболезненно отключить, пошло в орудия. Мы пробивали щиты, словно раскалённым ножом резали застывший воск, и каждый выстрел оставлял на броне врага глубокие, чёрные борозды.

В рубке «Дракона» воздух пах озоном и горячим металлом: переборки нагревались от близких взрывов, индикаторы мигали тревожными оттенками красного и жёлтого, а экраны мерцали, будто пытаясь предупредить нас о чём‑то важном. Я видел, как на тактическом экране вражеские щиты вспыхивали и гасли, не выдерживая плотности огня. Следом мы кидали в их сторону небольшие астероиды, захваченные гравитационными клешнями, — не чтобы уничтожить, а чтобы заставить тратить энергию на уклонение, сбивать прицелы, терять строй. Камни, раскрученные до бешеной скорости, неслись сквозь ряды врага, оставляя за собой шлейф пыли и обломков.

Это была первая кровь. Я почти физически чувствовал, как на той стороне, на мостике флагманского корабля, адмирал сжимает кулаки, как его голос в эфире становится жёстче, отрывистее. Вероятно, он был в ярости — и эта ярость толкала его на ошибки. Его корабли ускорились — видно, получили приказ достать нас любой ценой. Их становилось всё больше: новые звенья входили в поле, стягивались к зоне контакта, пытаясь взять нас в кольцо.

Мы же отступали — но не беспорядочно, а по продуманной спирали, оставляя за собой хаос. Если до нашего прихода астероидное поле было относительно статичным, то после нас оно ожило: мы пускали обломки в хаотичном порядке, подталкивали их импульсами двигателей, заставляли вращаться, менять траекторию. Мы стреляли лучевыми орудиями не только по кораблям, но и по крупным фрагментам, раскалывая их на острые, стремительные осколки, которые неслись сквозь строй врага, пробивая броню, срывая антенны, нарушая герметизацию отсеков.

Необычный внешний вид кораблей-драконов действительно сбивал врага с толку. Они не знали, чего ждать — и эта неуверенность стоила им драгоценных секунд. Слишком уж странная была конструкция кораблей, так не строит ни один одиот. Но ожидать от известного генерала глупости? Никто не был настолько наивен. Поэтому кораблям присвоили наивысший рейтинг опасности.

Плюсы для боя — минималистичный дизайн и отсутствие систем жизнеобеспечения делали наши корабли легче и манёвреннее: меньше балласта, меньше «мёртвого» веса, который нужно тащить в бою. Без вентиляции, без запасов воды, без кают и коридоров — только реактор, орудия, щиты и руны.

Минусы таких кораблей — отсутствие комфорта и поддержки экипажа означало, что в случае серьёзных повреждений восстановление могло быть затруднено — некому было вручную перекрывать клапаны или перезапускать системы. Ограниченная возможность длительных боёв без технической поддержки тоже была проблемой: мы могли сражаться яростно, но не вечно, если не будет возможности быстро «подлечить» корабли. Но с этим пришлось смириться, потерять комфорт и дубрирование систем ради большой мощи.

Шаг 2. Активное применение техномагических энергетических щитов и оружия

«Дракон» первым активировал щиты — не просто энергетические барьеры, а многослойную систему, которая могла поглощать и перенаправлять вражеский огонь. Мои специалисты по щитам даже вплетали энергией в щиты цепочки рун, что только усиливало нушу защиту. Когда первые залпы ударили по нам, по корпусу пробежали волны света — как будто по венам прокачивалась чистая энергия. Щиты пульсировали, сбрасывая избыток мощности в виде коротких вспышек, от которых на мостике на долю секунды темнело в глазах, а в ушах звенело от микроскачков напряжения.

В это время истребители нежити начали манёвры, используя свою скорость и малый размер. Они ныряли между крупными кораблями, появлялись и исчезали, как призраки, заставляя врага тратить боеприпасы впустую. Их пилоты не чувствовали перегрузок, не теряли сознание от резких манёвров, не уставали — их сознание было заточено под одну задачу: уничтожать.

Плюсы от работы магов молнии были огромными. Щиты действительно были в 3–4 раза мощнее стандартных — это позволяло нам выдерживать прямые попадания, которые для обычного корабля стали бы фатальными. Энергетическое оружие наносило быстрые и мощные удары: не нужно было ждать, пока снаряд долетит, — луч бил мгновенно, и точность зависела только от устойчивости платформы.

Минусы также были значительны. Высокое энергопотребление щитов требовало постоянного и мощного источника энергии. Если реактор хотя бы на секунду ослабевал, щиты начинали «проседать», и следующий залп мог пробить броню. Энергетические орудия тоже имели свой предел: при длительной стрельбе они перегревались, и эффективность падала — приходилось чередовать огонь с паузами, чтобы дать системам остыть.

Шаг 3. Использование старого доброго ракетного оружия

Пока лазеры и плазменные пушки «отдыхали» и перезаряжались, из пространственных колец «Дракона» и других кораблей вылетали классические ракеты — не самые технологичные, но проверенные и смертельно эффективные. Они неслись вперёд, оставляя за собой яркие хвосты, и взрывались там, где враг их меньше всего ждал.

Хранение ракет в пространственных кольцах позволяло быстро пополнять боезапас без утяжеления трюма — это была хитрая инженерная находка, которая давала нам преимущество в продолжительности боя. Кольца работали как компактные шлюзы: ракеты хранились в сжатом пространстве, где время словно замедлялось, и при необходимости мгновенно выбрасывались в космос.

Плюсы такого подхода были очевидны. Ракеты наносили внезапный удар, который сложно было предсказать и отразить. Их траектории были менее предсказуемы, чем у лучей, и системы ПВО врага не всегда успевали среагировать. Минусы также имели место. Ракеты требовали точного наведения и имели ограниченный запас. При неправильном использовании они