— Очнись, Хегг! Приди в себя! Это я!

Я против воли открыл глаза. Серое ранее утро. Моя рабыня с красными обсосанными губами. Я внизу её живота. Злая, как Хёгг. Она кажется снова спасла мою задницу…

— Не смей так со мной поступать! — прошипела она в мои обалдевшие глаза.

Как? Хотел спросить я. Но вылетело другое:

— Почему, детка?

— Потому что я не твоя детка!

— Да почему же? — я ухмылялся. Я выздоровел.

— Потому что я так не хочу!

— Что ты можешь хотеть, дурочка. Я — твой хозяин, — самонадеянно осклабился я.

— Ты сам себе не хозяин. Куда уж тебе до меня! — с презрением сообщила она.

ГЛАВА 48. Отворот

Хегг

Возникла пауза. Мне вдруг стало неинтересно с ней спорить. Интересно стало другое.

— Я все-таки закончу, что начал, — проговорил я в холодные зеленые глаза своей собственности. Накрыл её рот ладонью. — Помолчи немного. Мне ты так больше нравишься.

Левую руку мягко опустил по животу вниз. Провёл большим пальцем по паху. Нашёл заветную точку пульса. Дотронулся. Раз-раз. Тихонько. Сам смотрел в её глаза. Хотел видеть. Как ей нравится. Вот зрачки расширились, под рукой на губах стало горячо. Влажно. Внизу тоже. Под моими пальцами лоно стало набухать. Потекло. Процесс запустился. Я не удержался. Отбросил покрывало в сторону. Хотел посмотреть. Машинально протолкнул палец ей в рот. Хёгг! Она укусила меня до крови. Резкая боль. Обжигающе-обидная. Не подумав, смазал ладонью по нежной щеке.

— Вот ты гад! Ты бьешь женщин!

— Ещё как, — усмехнулся.

Я перевернул её спиной кверху и пару раз несильно съездил по круглой попе. Она взбесилась. Подскочила и впилась ногтями в моё предплечье. Но мне на это было наплевать. Только не трахни её, идиот, напомнил сам себе. Завалил на спину. Развёл широко тонкие белые ножки и захватил их вместе с руками. Что бы не дергалась и не мешала. Она трепыхалась конечно. Да куда ей. Синяки останутся, подумал краем. И вылизал её, как хотел. Если возможно изнасиловать языком, то я это сделал. Она ругалась. Стонала. Изнемогла. Кончила короткой тугой струей мне прямо в глаза. Я добился своего.

Заплакала. В голос. Словно я её девственности лишил. Содрогалась мне в рот и плакала. Вот дура. Делать то дальше что?

Я отпустил её. Обнял. Прижал к себе.

— Да тише ты. Не реви. Приятно же. Хочешь повторю?

— Не-е-её. Сволочь. Ты же умирал.

— Да. Ты спасла меня. Я отблагодарить хотел. Разве не получилось?

— Гад ты бесстыжий.

— Поцелуй меня лучше.

— Я тебя ненавижу!

— Я понял. Хочешь ударить?

— Хочу.

— Бей, — я подставил лицо и закрыл глаза.

Подождал минут пять. Ничего. Потом нашёл её губы и поцеловал. От души. Даже слишком. Сам увлёкся. Она ответила. Мы целовались взахлёб как школьники. Сам не понял, как снова оказался сверху. Мой конец уже искал желанную цель. Она сама раздвинула тонкие ножки и обхватила ими бедра. Сознание плыло и пропадало.

— Ну уж нет.

Я сделал усилие и пришёл в себя. Баста! Не с моей девочкой. Снял себя с горячего тела и отлепил цепкие руки:

— Прости. Но не сегодня.

— Уходишь?

— Где тут вода? Пить хочу. Чей это замок?

— Не уходи.

Я нагнулся над её покрасневшим от моих небритых щёк лицом:

— Я всегда готов приласкать тебя, только скажи, детка. Но на сегодня точно хватит. Я могу не удержаться. А это мне не нужно…

— Не о том ты вечно думаешь, Хегг! Ты мне должен, поэтому слушайся. Рассказывай!

Я не хотел ничего ей рассказывать. Я стал одеваться.

— Ты мне должен! Рассказывай, что с тобой происходит.

Я оглянулся. Какая она все-таки некрасивая! Лицо узкое, бледное. Худая, как щепка. У меня член толще, чем ее рука.

— Хегг! Я жду. Ты мне …

— Напоминать о долгах неблагородно. Ты ведь герцогиня, воспитанная барышня.

Я завернулся в теплый плащ, короткий и широкий. Ничего другого, подходящего мне по размеру, я здесь не нашел.

Лиллианна смотрела темными очами сердито.

— Не расскажешь?

Я покачал головой. Не хочу, не для этой девочки моя история. Замотал волосы на затылке в узел и направился к двери.

— Сядь сейчас же!

Она так злилась, что даже забыла прятать себя в одеяло. Горошины сосков на плоской белой груди смотрели на меня яростно и ало.

Я послушно сел на край постели. Лиллианна права в одном бесповоротно: я ей действительно должен. Потерплю ее еще пару минут.

— На колени встань, — приказала она.

Я и тут не стал спорить. Опустился перед ней на одно колено. Барышня кивнула.

— Повторяй за мной. Я преклоняюсь перед тобой, леди Лиллианна. Твоя власть надо мной безгранична. Нет во Вселенной других женщин для меня, кроме тебя.

У меня брови полезли на лоб:

— Это что такое, Лиля? Приворот?

— Отворот! Ты что же думаешь, что я за тобой с телегой буду всю жизнь мотаться? Повторяй, я тебе говорю!

Я помолчал. Потом сказал тихо:

— Я всем сердцем люблю тебя, малышка Лиллианна. Ты одна во Вселенной для меня.

— Я клянусь быть верным тебе всегда, — она гнула свое.

Я проговорил:

— Я стану любить и защищать тебя вечно.

Девчонка глянула на меня сердито:

— Ты единственная для меня. Клянусь.

Я кивнул:

— Ты единственная для меня. Клянусь.

Лиля удовлетворенно выдохнула:

— Я вышибаю клин клином. Я разбиваю злую ворожбу. Сгинь морок! Нет над тобой чужой власти, Хегг! Отныне ты только мой. Я привязываю тебя, Хегг, к себе всего целиком и без остатка. Мое слово крепко и нерушимо!

И моя собственность громко долбанула кулаком по стене. Нечего не произошло. Гром не грянул. Лиля стояла на коленях в кровати, закусив до крови губу. Видно ушибла руку.

Я встал с колена и подошел к девчонке. Она подняла ко мне лицо. Ее зеленые, как у всех в семье, глаза смотрели на меня пронзительно и чуточку испуганно. Я хотел чмокнуть ее в нос.

— Зачетная попытка, Лиля.

Она обхватила меня обеими руками за шею и поцеловала горячо в губы. Пачкала соленой слюной рот. Я облизал и проглотил. Вкусно.

— Все получилось, Хегг. А теперь иди, куда собирался.

После такого жаркого, да еще не выпрошенного или отнятого поцелуя идти расхотелось.

Но оставаться не следовало. Я нутром чуял: пора.

Развернулся и ушёл. На сегодня с меня точно хватит. Я правильно угадал в ней. Силу. Эта малышка для меня бесценна. Только весталки могли подобное. Чтоб их Хёгг забрал.

— Зина! — я столкнулся на выходе их покоев герцогини со своим батлером, — привет, друг!