Я, не церемонясь, крепко обнял его. Он, разумеется, стерпел и только голову нагнул в положенном поклоне. В руках он держал халат. Потому как одежды у меня, понятно, не было.

— Наконец-то в моей жизни наступит порядок!

Я похлопал парня по крепкому плечу. Надел халат и сунул ноги в тапочки с меховой оторочкой. Красота! Вышел во двор. Не оглядывался назад. Зачем?

ГЛАВА 49. Жених?

Хегг

Три месяца я безвылазно проторчал на Северной Гряде. Весна пришла, и дел навалилось нешуточно. Старшая герцогиня Елизавета писала письма. Приглашала на заседание Госсовета и заманивала настоящим чистокровным верховым жеребцом. Я не особенно верил в то, что ГС станет заниматься вопросом северной границы. Но я никогда не видел самых резвых, выносливых и дорогих коней в Империи. Выдалась короткая пауза в делах, и я помчался в замок. Верхом.

Замок наместницы встретил меня безукоризненной чистотой. С паркета есть можно. Батлер вел широким коридором в мои собственные комнаты здесь. Это удивило и порадовало меня. Выходит, что высокородная хозяйка здешних мест решила присвоить мне статус повыше герцогской подстилки. Ладно.

Впрочем, я зря придирался. Апартаменты сверкали свежей отделкой. Все новое. Обивка мебели. Сортир. Я заглянул в гардероб. Полно одежды. Явно мой размер. Походу, это все для меня. Меня ждали. Готовились. Да ладно. Разрыдаюсь весь сейчас.

— Вороной? — я обернулся к камердинеру.

— Ждёт вас, господин. С нетерпением.

— Давай скорее одеваться! Седлай!

— Может быть, сначала…

— Седлай!

Как же я, оказывается, скучал! По нормальной жизни, по хорошим сапогам, длинным брюкам, белому белью и распорядку. Да! Я оказывается, страшно люблю порядок. И верховую езду. И все, что делает комфортной и удобной жизнь благородного человека Империи.

— Вороной, мальчик мой, — я потерся носом по бархатной пахучей морде. По традиции увернулся от кивка. Конь положил мне голову на плечо. Замер. Только вздыхал. Ждал.

Я, по— кавалерийски с места, вбросил себя в седло. После упражнений с пилоном это было легко, как дышать. Не удержался, заорал и погнал коня галопом в открытое поле. Комья земли из— под копыт летели, уродуя газон перед замком. Хорошо!

Вернулись нескоро. Утомленные и довольные оба. Бросил повод резво подскочившему конюху. Зиновий наготове, как должно.

— Мыться и жрать, — велел я.

Он повёл меня в мои. Хёгг! Апартаменты.

Стол уже ждал меня, заваленный тарелками под завязку. Влажный после мытья, я уронил свой зад в удобное кресло. Жадно выглотал игристое из высокого тонкого бокала. Пузырящаяся жидкость холодным сладким огнём смешалась с кровью. Ударила по голодному желудку и отправилась в голову. Я оторвал ножку от жареной птицы. Сгрыз вместе с костями. Сожрал всю тушку целиком. Запил игристым вином. Отправил следом паштет и грибы. Пирог с телятиной. Копчёный окорок. Жульен. Овощи без счёта. Скоро на столе не осталось ничего, только фарфор, серебро и мятые салфетки. Две пузатые бутылки закончились. Я наелся.

— Бабы в доме есть? — спросил, сыто откинувшись на спинку кресла.

— Как посмотреть, — дипломатично ответил мой батлер.

— Не герцогини. Тупо бабы. Для дела, — пояснил я предельно понятно.

— Есть две посудомойки. В подвале. Придётся спуститься, — деловито сообщил он.

— Что, все горничные мужики? — я изумился.

— Есть дамы. Мне…, — он осекся, не зная продолжать ли.

— Я понял. Не стоит, — я улыбнулся. Девушка моего друга — святое. Он облегченно кивнул.

Ладно. Неудержимо потянуло в сон. Хёгг с ними, этими сосками. Успею. Спать.

леди Лиллианна

Три месяца ни гу— гу. Тишина. Конечно, я не мечтала просыпаться от бархатного голоса:

— Привет, моя сладенькая.

Или:

— Лилька, открой глазки!

Отнюдь. Понятно, что у нас у каждого жизнь своя и разная. Но иногда ведь вспомнить можно! Просто поинтересоваться, как мои дела, жива ли я после наших приключений?

Один раз я даже оскоромилась и открыла свой канал связи нараспашку и позвала:

— Привет, Хегг! Как твои дела? Скачешь на своих двоих? Шестая герцогиня Лиллианна интересуется твоим здоровьем.

Ничего он мне не ответил. Даже не хмыкнул. Я и увяла. Нет и не надо.

Сестра— мачеха снова подняла разговоры о замужестве. Я не нашла ничего лучше, как сбежать от них в свой родовой замок, благо содержался он порядке и даже лучше. Но скоро поняла свою ошибку. Я оказалась там в изоляции. Ни имперские, ни великосветские новости до меня не доходили, а если все же заплывали, то с недельным, а то и дольше опозданием.

— Лиллианна, включай мозг, — сказала мне Марина— медиум, — по субботам у наместницы всегда общество собирается. Не манкируй этой процедурой. Один день в неделю танцев и вкусной еды, и ты в курсе всех сплетен.

Она была на моей стороне в деле университетской учебы, всегда поддерживала. Но подружиться мы не могли. Не получалось. Слишком много тайн хранилось у каждой из нас за корсажем. Поэтому мы симпатизировали друг дугу на расстоянии. И она тоже считала замужество за стариком бароном неплохой идеей.

— Деньги, милая Лиллианна, никто не отменял, — любила она повторять.

Деньги! Их есть у меня. Я могла бы потребовать у сестры— мачехи свою долю отцовского наследства. Но как? У меня нет ни защитника, ни покровителя. Да и кто может противостоять самой влиятельной женщине в Империи? Никто. Некому напомнить «забывчивой» герцогине про долю наследства сироты. Да Хёгг с этими деньгами! Дала бы Елизавета мне в универ поступить и с замужеством не лезла! О большем я пока не мечтала.

Раннее августовское утро. Суббота. За столом я, Елизавета, Марина и две маркизы. Они наши дальние родственницы, вульгарные и денег у них куры не клюют.

— Как называется цвет у твоей лошади? — спросила одна. Блондинка.

— Серая масть. В яблоках, — вежливо ответила я.

Она покивала понятливо. Повернулась к наместнице:

— А ты какую купила своему лейтенанту?

— Вороной жеребец чистокровной верховой породы, — не без гордости сообщила Елизавета.

— Пипец, как круто! — восхитилась вторая маркиза. Брюнетка, — наверняка, это дорого невозможно!

— И что? — подключилась ее сестра, — стоит он таких денег?

— Кто? — улыбнулась довольно наместница.

— Лейтенант, разумеется, — засмеялись обе молодые женщины, — ведь он приехал со своих гор, да?

Я насторожила ушки.

— Да, с гор он спустился, — улыбнулась теперь Марина, — в шесть утра велел оседлать коня и скакал на нем, как сумасшедший. Потом съел целую кладовую еды и завалился спать.

— Спит? — хором спросили маркизы у хозяйки дома.

Она кивнула. Судя по роскошному кружеву на утренней свободной блузе, Елизавета была готова к приему скакуна-лейтенант в любой миг.

Тут обе дамы зачем-то оглянулись в мою сторону и зашептали:

— Говорят, у него