думаю. Как и у кого спрашивать о фокусах с моим телом? К весталкам надо идти. Как? Где взять жёлтую монету? О том, чтобы скопить золотой империал, речи быть не могло. Плевать. Не хочу. Жить.

Время тянулось, как густая вонючая слизь. Но все— таки шло. Я терял силы. От плохой еды. Тупого животного секса. Без результата. От бесконечного в мозгу: «Ты мне надоел». От алкоголя, который я вливал в себя неупиваемо— постоянно. Ты мне надоел. Как отвязаться от этой дряни? Я разваливался на куски. Некому только здесь собрать меня…

— Хегг, ты где? — дотянулось до меня в ночи.

— Я здесь, — сказал раньше, чем подумал.

— Возвращайся, — позвал тихий голос внутри. Я столько выпил за последнее время. Что забыл, блок убрал я или нет.

— Не могу, — честно признался я.

— Почему? — удивилась она. Я догадался кто.

— Не могу и всё, — рассердился я. Ну не рассказывать же ей, что я теперь инвалид безногий. Попрошайка. Нет.

— Возвращайся. Хватит ныть. Будь мужчиной! Соберись. Ты же самый лучший. Крутой. Король секса, — моя рабыня сказала это с явной издёвкой. Видела бы меня сейчас, ей бы точно полегчало.

— Отвали, — произнёс я и вырубил связь.

— Всеблагая! Как такое может быть? Он же безногий! Калека. Когда? Кто? Шрамы старые, — спрашивала моя собственность. Точно ее нежный голосок.

Я плохо соображал после вчерашнего. Но свою рабыню я узнал. Здесь, по нашу сторону хребта, рабство существовало. Но редко. Филькину грамоту о покупке рабыни я, по своему всегдашнему презрению к бумагам, куда-то захерил.

Где я и как? Понятия не имел. Чуял только, что воняю гадостно. Потом, мочой, перегаром и спермой. Скверной подзаборной.

— Отзовись. Прошу. Очнись, — звал знакомый голос.

— Ну чего тебе? — хотелось провалиться в липкий вонючий сон. Спрятаться.

— Всеблагая, слава тебе! Живой.

— Отвали.

— Нет.

— Чо пристала? Отвали.

— Грузите его на телегу, — это вроде бы вслух. Не мне.

Тряско по булыжникам. Тошнит. Никто не отвернул мою голову в сторону. К моей прежней вони добавился запах свежей блевотины. Я отпустил сознание и исчез в забытьи.

ГЛАВА 47. Условия выживания

леди Лиллианна

Я ехала верхом слева от телеги. На телеге храпел невообразимо пьяный Хегг. Грязный настолько ужасно, что невозможно себе было представить, что еще две недели назад это был чуть ли не красивейший и ухоженейший мужчина Восточного Халифата и Побережья. Теребень кабацкая.

Как же мне его помыть? Просто кощунство везти такой кусок дерьма за ворота в замок наместницы.

— Хотя, если сказать, кто воняет под рогожей в повозке, то Лиз помчится встречать, задрав юбки на голову, — пробормотала я себе под нос.

— Лучше было бы отвезти лейтенанта в нейтральное место, госпожа, — раздался позади и слева спокойный мужской голос.

Я испуганно обернулась. Камердинер Хегга в вечном черном котелке и костюме двигался рядом на армейском жеребце.

— Здесь неподалеку есть дом моей покойной матери, — отчиталась я зачем-то перед чужим слугой.

— Отличная мысль, госпожа! — похвалил меня черный батлер и направил туда телегу. Откуда он, интересно, знает, куда ехать?

— Вам не придется ни о чем беспокоиться, мадам, — говорил он, пересев на телегу и правя, — я обслужу своего господи лучше всяких банщиков. Нужно только распорядиться придать мне в помощь двух помощников. Господин Хег, хоть и не в полном виде, но весит весьма достаточно.

Дом моего детства оказался обитаем и содержался пристойно. Прежние слуги обзавелись молодым поколением за те годы, что я провела в замке Наместницы. Постарев, они приучили своих отпрысков ухаживать и хранить мое родовое гнездо. Слезы сияли на моих ресницах, когда я благодарила этих добрых людей.

Когда я захотела посмотреть, как принимает очищающие процедуры мой злополучный гость, его камердинер и на порог купальни меня не пустил:

— Господин не готов!

Спорить с мокрым с ног до головы серьезным мужчиной я не решилась.

Хегг

Я лежал в чистой постели. Запах глаженного белья. Синих цветов. Чистоты. Ноги не стал проверять. И так знал. Что их нет. Сил не осталось. Я поискал глазами по комнате сигару. Ничего похожего в белоснежном чертоге чистоты. А ведь у меня имелась половина гаваны в мятом жестяном чехле. Я незаметно сплюнул с досады в цветочный горшок. Хёгг!

Я не особенно убивался в нынешней жизни.

Ведь я знаю, что делать. Зверю во мне нужна жертва. Девственная кровь. Или на худой конец парочка веселых, готовых на все шлюх. По взаимной любви может получиться. Да только не хотел я ничего этого. Опять начнется все заново и по кругу: ноги, Гряда, служба. Потом хеггов крик: «ты мне надоел!» и снова мордой в нужник, снова ползать по заплеванному полу в кабаке. На— до— е— ло.

Хотелось тупо сдохнуть. Я заткнулся везде, снаружи и внутри.

— Открывай глаза, урод — сердитый голос стегал сознание.

Я отказывался слушать, слушаться, узнавать. Мотал головой, наверное.

— Ну чего ты ко мне привязалась?

Я хотел стать маленьким и спрятаться.

— Хватит ныть! В конце концов, — кто-то наяву тряс меня. Или думал, что тряс.

Я повёл плечами, и кто-то улетел на пол. Очевидно— шумно. Что-то упало и разбилось.

— Позвольте я попробую, госпожа — странно знакомый голос. Мужской.

Тишина. Я почти отчаялся. Вдруг. Теплое. Голое. Тело на мне. Живая волна омыла меня с ног до головы. Я выгнулся дугой, принимая. Всеблагая! Наконец-то!

Все члены моего обессиленного тела радостно принимали эту живительную силу. Я пошевелил пальцами ног. Есть! Наконец-то. Я расправил плечи. Зеленоглазый мой. Тонкая спина под ладонями. Прошёлся пальцами по худым позвонкам. Круглая нежная попа. Я приподнял его повыше. На готового напряженного себя. Нашёл горячими губами мочку левого уха. Облизал. Рот. Где ты? Правой рукой повернул к себе лицо. Вот. Рот упрямый. Пока ещё злой. Накрыл горячими губами. Поддался не сразу. М— м— м. Мой язык стучался в стиснутые губы. Член упирался в стиснутые бёдра. Сейчас. Я левой рукой развёл гладкие теплые ножки. Прошёл настойчивыми пальцами по сухим складкам кожи. Женщина. Неназываемый! Спасибо. Нашёл яркую пульсирующую точку, прижал двумя пальцами. Злое колено вытолкнуло мою руку. Ладно, детка. С губами тоже не получалось. Целовать меня никто не собирался. Хорошо. Просто отлично! Я перевернулся. Накрыл собой легкое тело. Быстро опустился ниже, чертя дорожку языком по животу. К паху. Сейчас ты у меня запоёшь, как миленький. Узкая ладонь схватила меня за подбородок. Дерзко и больно вцепившись ногтями в кожу, оторвала от себя. Что за игра? Я поднял голову, не открывая глаз. Звонкая, обидная пощёчина обожгла