class="p1">— Зато повышает продажи.

Морган посмотрел на очередь за окном. Очередь стала ещё длиннее. Кажется, к ней присоединились два эльфа, гном с тележкой и какой-то подозрительный тип в плаще, который пытался продать место в очереди за пять серебряных.

— Ладно, — сказал Морган, поднимаясь. — Мем так мем. Но кружки с моим лицом я не одобряю. И футболки тоже. И плюшевых Баалбаров. Баалбар не игрушка.

«Спасибо, хозяин», — мысленно произнёс кот. «Приятно, что ты ценишь моё достоинство».

— Я ценю твоё достоинство. И твои клыки. Они мне ещё пригодятся.

«Для чего?»

— Для защиты от поклонников.

* * *

В дверь постучали. На пороге стояла Лорелея. За её спиной виднелись Корнелиус, Марта с веером и ученик с прыщавым лицом. Вся труппа «Бродячие Музы» в сборе.

— Мы попрощаться, — объявила Лорелея. — Уезжаем на гастроли. В Южный Предел. Тамошний герцог заказал пьесу.

— «Падение Чёрного Владыки»? — спросил Морган.

— «Восхождение Пекаря», — поправила Лорелея. — Я переписала сценарий. Корнелиус рыдал.

— Я не рыдал! — возмутился Корнелиус. — У меня было влажно в глазах! Это другое!

— У тебя было влажно везде, — отрезала Лорелея. — Ты промочил три носовых платка.

— Это была аллергия! На муку!

— Ты не ел муку. Ты читал сценарий.

— У меня аллергия на плохие тексты!

— Мой текст не плохой! — оскорбился Корнелиус. — Просто… другой. Очень другой. Про пекаря, который спас мир. И про его внучку, которая заклинила Алтарь. И про внука, который приклеил капитана стражи к полу.

— Это был не капитан стражи! — крикнул Тео из подсобки. — Это был капитан Инквизиции! Разница есть!

— В пьесе — капитан стражи, — ответила Лорелея. — Инквизиторов и так обидели. Превратили в кактус. Не будем добивать.

Тео хотел возразить, но передумал. Персонаж, списанный с него, в пьесе Лорелеи — это почти слава. Пусть даже капитан стражи, а не Инквизиции.

Лорелея подошла к Тео и сунула ему в руку свёрток.

— Это тебе. На память.

Тео развернул. Внутри оказался амулет — небольшой, серебряный, с гравировкой в виде театральной маски.

— «Амулет Истинной Харизмы», — пояснила Лорелея. — Не для бороды. Для уверенности. Маги говорят, что харизма важнее бороды. Хотя борода тоже ничего.

— Ты правда так думаешь? — прошептал Тео.

— Нет. Но я актриса. Я умею врать убедительно.

Тео сжал амулет в руке. Он не знал, обижаться ему или радоваться. Решил радоваться, так проще.

— Спасибо, — сказал он. — Я буду носить. Под рубашкой. Чтобы никто не видел.

— Это правильно, — кивнула Лорелея. — Харизма — она внутри. Как дрожжи.

— Как дрожжи?

— Да. Поднимается постепенно. Главное не мешать.

Лорелея повернулась к Моргану.

— Спасибо за историю. За материал. За то, что позволили идти с вами.

— Вы сами напросились, — напомнил Морган.

— Да. Но вы не прогнали. Это ценно.

— Я просто забыл. Замотался.

Лорелея улыбнулась. Она уже знала Моргана достаточно, чтобы понимать: его «ворчливость» — это такая форма нежности.

— Я пришлю вам афишу, — сказала она. — С автографом. И программку. И, возможно, билеты на премьеру.

— Я не могу бросить пекарню.

— Тогда пришлю вам видеозапись. Гарольд обещал помочь с трансляцией.

— Гарольд? — Морган обернулся к личу. — Ты будешь транслировать пьесу?

— Это контент! — радостно ответил Гарольд. — «Премьера пьесы про Чёрного Владыку в прямом эфире»! Эксклюзив! У меня уже есть три спонсора!

— Кто спонсирует трансляцию пьесы про меня⁈

— Гильдия Пекарей, магазин «Магический Декор» и производитель кактусовых горшков «Зелёный Друг».

Морган закрыл лицо руками.

— Моя жизнь — это фарс, — глухо сказал он. — Абсурд. Театр.

— В хорошем смысле, — утешила Лорелея. — Комедия, а не трагедия.

— Какая разница⁈

— В комедии все остаются живы. И женятся. Или пекут круассаны. В трагедии все умирают. Вы живы. Значит, комедия.

Морган отнял руки от лица.

— Я никогда не смотрел на это с такой стороны.

— Поэтому вам нужен драматург. Чтобы объяснять очевидное.

Лорелея подмигнула, развернулась и вышла. Труппа потянулась за ней. Последним уходил ученик, который тащил на плече макет Чёрного Владыки в три метра ростом. Макет снова застрял в дверях. На этот раз его проталкивали втроём — ученик, Корнелиус и Марта, орудуя веером как рычагом.

— В следующий раз делайте макет разборным! — крикнул Морган им вслед.

— Это не мой макет! — донёсся голос Корнелиуса. — Я его ненавижу! Он застревает в каждой двери!

— Так выбросьте!

— Не могу! Он стоит тридцать золотых! Бюджет труппы!

Дверь наконец закрылась. В пекарне стало тихо. Если не считать Гарольда, который шёпотом комментировал прощание в кристалл, и Баалбара, который сидел на подоконнике и делал вид, что происходящее его не касается.

Тео посмотрел на амулет в своей руке. Потом на окно, за которым исчезла Лорелея. Потом на Агнес, которая писала в блокноте новую статью расходов: «Амортизация амулетов — 1 штука».

— Как думаешь, — тихо спросил он, — она пришлёт письмо?

— Она пришлёт афишу, — ответила Агнес, не поднимая головы. — И счёт за рекламу.

— Счёт⁈

— Я договорилась. Десять процентов от продажи билетов. И бесплатный круассан на премьере.

— Ты… ты и с Лорелеи берёшь деньги⁈

— Я юрист, Тео. Мы берём деньги со всех. Даже с друзей. С друзей особенно. Они меньше обижаются.

Тео уставился на сестру. Потом на деда.

— Деда, она когда-нибудь остановится?

— Нет, — ответил Морган, не оборачиваясь. — И я уже не уверен, что хочу, чтобы она останавливалась.

Агнес улыбнулась, не отрываясь от записей.

* * *

Вечером, когда солнце село за крыши Эльмсфорда, а последние покупатели разошлись, Морган сидел на крыльце пекарни и смотрел на улицу. Рядом сидел Баалбар — обычный, чёрный, с алыми глазами, отражающими свет фонарей. На коленях у Моргана лежала газета «Эльмсфордский Вестник» с заголовком на первой полосе: «БЫВШИЙ ЧЁРНЫЙ ВЛАДЫКА ОТКРЫЛ ПЕКАРНЮ. КОРОЛЬ ПОСЕТИЛ ЗАВЕДЕНИЕ ЛИЧНО. ОСТАЛСЯ ДОВОЛЕН».

— Знаешь, Баалбар, — сказал Морган, — сто лет назад я сидел на троне и думал, что весь мир против меня. Что все хотят меня убить. Что я должен быть сильным, страшным, неуязвимым.

«И что теперь?»

— Теперь я сижу на крыльце своей пекарни. У меня радикулит. Моя внучка — юрист, который может заклинить магический Алтарь. Мой внук — недоучка, который приклеил капитана к полу. Мой кот — демоническая гончая, которая ведёт себя как котик. Мой библиотекарь — лич-блогер. А Верховный Инквизитор стоит на подоконнике в виде кактуса.

«И что ты чувствуешь?»

Морган помолчал. Потом улыбнулся.

— Я чувствую себя счастливым. Странно, да?

«Нет. Ты просто старый и ворчливый. Но счастливый. Это нормально».

— Нормально, — повторил Морган. — Сто лет назад я не знал, что такое «нормально». А теперь знаю. Это когда у тебя есть дом. И тесто подходит. И внуки рядом. И даже кактус на подоконнике часть семьи.

«Особенно кактус.