Алтаря», суд постановляет: обвинение по статье 176 Уложения о Преступлениях против Короны не может быть предъявлено Моргану Дейлу в связи с истечением срока давности. Дело закрыто.

Молоток ударил.

И зал взорвался.

Горожане кричали, аплодировали, бросали в воздух шапки. Булочники скандировали: «КРУ-АССАНЫ! КРУ-АССАНЫ!» Гиббонс развернул карту, на которой Эльмсфорд был изображён в виде аплодирующего человека. Гарольд, рыдая голубыми огоньками, кричал в кристалл: «Подписчики, вы это видели⁈ Мы выиграли! Свобода! Свобода пекарю!»

Тео пробился к деду и обнял его. Агнес, всё ещё держа в руках документы, подошла к ним и улыбнулась, впервые за всё время суда.

— Получилось, — сказала она. — Я же говорила.

— Ты гений, — ответил Морган. — Ты просто гений.

— Я знаю. Но приятно слышать.

Лорелея пробралась сквозь толпу и хлопнула Моргана по плечу.

— Я написала последний акт, — объявила она. — Финал пьесы: суд. Аплодисменты. Котик.

— Баалбар не котик!

— В пьесе будет котик. Для простоты.

«Я подам в суд», — заметил Баалбар.

— Я помогу составить иск, — ответила Агнес.

* * *

Король Эдрик IV спустился с трона и подошёл к Моргану. В волосах у него по-прежнему торчали голубиные перья.

— Господин Дейл, — сказал он. — Или… как мне вас называть?

— Морган. Просто Морган.

— Морган. — Король помолчал. — Я должен перед вами извиниться. За то, что Инквизиция охотилась на вас. За то, что Фабиан попытался захватить власть. За то, что я был голубем и ничего не сделал. Я плохой король, Морган.

— Не худший, — ответил Морган. — Я видел худших. Вы хотя бы не сжигали города.

— Это утешает. Наверное.

— И вы вернулись. Из голубя обратно в человека. Не каждый способен на такую трансформацию. В моральном смысле.

Эдрик подумал и кивнул.

— Знаете, — сказал он, — когда я сидел на карнизе и клевал крошки, у меня было много времени подумать. О том, как я правил. О том, что мной управляли советники. О том, что я никогда не принимал решений сам. И я решил: хватит. Я буду править. По-настоящему.

— Это хорошо, — сказал Морган. — Но начните с малого. Например, перья из волос вычешите.

Эдрик потрогал голову.

— Не получается. Маги говорят, что это остаточный эффект. Пройдёт через месяц.

— Месяц с перьями. Ну, бывало и хуже. Я сто лет с радикулитом живу.

Король посмотрел на Моргана. Морган посмотрел на короля. И оба, бывший Тёмный Владыка и бывший голубь, рассмеялись.

* * *

Вечером того же дня в пекарне «Тёплая корочка» зажглась печь.

Морган стоял у стола и замешивал тесто. Руки двигались сами собой — раскатывать, складывать, масло тонким слоем, снова раскатывать. Сто слоёв. Не меньше. Рядом сидел Баалбар и смотрел на пламя в печи.

Агнес сидела в углу с портфелем и что-то писала. Вероятно, новый иск. Или мемуары. Или инструкцию по заклиниванию магических Алтарей.

Тео стоял у окна и слушал запись тяжёлого металла, которую ему подарил Гарольд. Он всё ещё не отрастил бороду, но уже не переживал по этому поводу. После того как он включил «Гром Небесный 3000» и оглушил отряд инквизиторов, борода казалась не такой уж важной.

Лорелея репетировала монолог для новой пьесы. Рабочее название сменилось с «Кактус на троне» на «Круассаны и колючки». Корнелиус, узнав об этом, прислал гневное письмо. Лорелея повесила его на стену.

Гарольд сидел на подоконнике с кристаллом и вёл вечерний стрим.

— Дорогие подписчики! Сегодня мы находимся в пекарне «Тёплая корочка» — месте, где началась эта невероятная история! Со мной в студии — легендарный Морган Дейл, который только что выиграл суд! И его внучка Агнес, которая зависла Алтарь! И его внук Тео, который включил тяжёлый металл! И Лорелея, которая…

— Гарольд, — позвал Морган, не оборачиваясь, — ты можешь вести стрим молча?

— Не могу, Хозяин. Это противоречит концепции канала.

— Тогда хотя бы тише. Тесто подходит.

— Хорошо, Хозяин! — лич понизил голос до шёпота. — Дорогие подписчики, тесто подходит. Мы наблюдаем этот процесс в прямом эфире. Магия кулинарии. Эксклюзив!

Морган улыбнулся и поставил противень в печь.

Глава 19

Любимая пекарня

Прошло три дня. Эльмсфорд приходил в себя.

Улицы, ещё недавно заросшие хищными лозами, теперь были чисто выметены. Только кое-где на стенах домов остались пятна от цветочков, в которые превратились засохшие побеги, их пытались оттереть, но горожане быстро решили, что это даже красиво. Модно. «Природный дизайн», — говорили они, и какой-то предприимчивый маг уже открыл лавку «Магический декор: плющ, цветы, немного ужаса». Лавка пользовалась бешеным успехом. Особенно хорошо продавались сувенирные лозы: маленькие, ручные, которые не хватали за ноги, а только слегка щекотали пятки. «Для массажа», — уверял маг, и ему верили.

Пекарня «Тёплая корочка» работала в авральном режиме.

Очередь за круассанами начиналась от дверей, огибала угол Тупика Трёх Свечей, пересекала площадь Зелёного Фонтана и терялась где-то в районе Старого Рынка. Люди стояли с бидонами, корзинами, пакетами и даже с магическими контейнерами, сохраняющими тепло. Некоторые занимали очередь с вечера. Самые предприимчивые продавали места, цена доходила до трёх серебряных за позицию в первой дюжине.

Морган стоял у печи и не успевал. Он не успевал уже третий день. И если в первые два дня это его раздражало, то к третьему он перешёл в состояние, которое Агнес назвала «боевой дзен».

— Ещё четыре дюжины! — крикнул он в сторону кухни. — И багеты! Кто заказывал багеты с чесноком⁈

— Все! — ответила Агнес, не отрываясь от списка. — Дедушка, тут заказы на неделю вперёд. Лорд-Казначей просит три дюжины слоек с яблоком. Леди-Распорядительница — диетические булочки без магии, без глютена, без сахара и без вкуса.

— Без вкуса⁈ Как я испеку булочки без вкуса⁈

— Она говорит, что это полезно.

— Я не пеку полезное! Я пеку вкусное! Это разные категории!

— Дедушка, это королевский заказ.

— У нас каждый второй заказ — королевский! Вон, капитан Громм заказал три багета! Он что, тоже королевская особа?

— Он капитан. И он до сих пор отдирает бороду от лака.

Морган хмыкнул. Справедливости ради, капитан Громм действительно стал постоянным клиентом. Он заходил каждое утро, брал багет, хмуро смотрел на Тео (который каждый раз прятался в подсобке) и уходил. Борода его постепенно возвращалась к нормальному состоянию, хотя несколько волосков на подбородке всё ещё топорщились, придавая капитану вид человека, который только что сунул палец в розетку.

Тео выглянул из подсобки, перемазанный мукой с головы до ног.

— Деда, я просеял муку! Четыре мешка! Может, хватит?

— Ещё два! — отрезал Морган. — Просеивай, пока руки не отвалятся!

— Они уже отваливаются!

— Значит, просеивай зубами!

— Зубами неудобно! Мука в нос попадает!

— Это полезно!