на отдельной скамье. Горшок с Фабианусом Колючкусом занял почётное место рядом со скамьёй подсудимых. Колючки его воинственно топорщились. Тео смотрел на кактус с нежностью.

В центре зала возвышался судейский стол. За ним сидели трое: Верховный Судья — сухой старик в чёрной мантии и парике, Лорд-Казначей (он же потерпевший, он же свидетель, он же просто оказался под рукой) и Леди-Распорядительница, которая ведала организацией процесса и постоянно поправляла микрофон.

Король Эдрик IV восседал на специальном троне сбоку от судейского стола. Он был в человеческом облике, но в волосах у него до сих пор торчали три голубиных пера, их не смогли вычесать даже придворные маги. Корона сидела криво. Лицо выражало растерянность.

Рядом с королём сидела принцесса Лианна. Одетая. В этот раз в тёмно-синее платье с высоким воротником. Вид у неё был царственный и холодный, но на Моргана она смотрела с любопытством.

Скамья подсудимых пустовала. Морган отказался в неё садиться.

— Я не подсудимый, — заявил он. — Я… пенсионер.

— Вы обвиняетесь по статье 146 Уложения о Преступлениях против Короны, — возразил Верховный Судья. — Это серьёзно.

— Я не спорю. Но у меня спина. Можно мне стул?

Судья переглянулся с Леди-Распорядительницей. Та пожала плечами.

— Стул подсудимому, — распорядился судья.

Моргану принесли стул. Он сел, кряхтя, и обвёл зал взглядом. Где-то на галёрке сидел Гиббонс с картой Эльмсфорда, на которой город был изображён в виде гигантского кота. Гиббонс поймал взгляд Моргана и радостно помахал. Морган вздохнул.

— Заседание объявляется открытым, — провозгласил Верховный Судья и стукнул молотком. — Слушается дело под номером 146 — «Корона против Моргана Дейла, бывшего Чёрного Владыки, ныне пекаря». Обвинение: проклятие правящей династии с использованием артефактов класса «Катаклизм». Обвинитель — Лорд-Казначей. Защитник…

— Защитник — я! — Агнес поднялась со скамьи адвокатов. — Агнес Дейл, студентка четвёртого курса Академии Чародейского Права, внучка подсудимого.

— Внучка? — переспросил судья. — Это… конфликт интересов.

— В магическом праве нет понятия «конфликт интересов» при защите родственников, — отчеканила Агнес. — Статья 24 Уложения о Судебном Делопроизводстве.

Судья заглянул в кодекс. Шелестел страницами минуту.

— Действительно, — признал он. — Принимается. Обвинитель, вам слово.

Лорд-Казначей поднялся. Он был бледен и нервно теребил свиток с обвинительной речью.

— Ваша честь, уважаемые члены суда, — начал он дрожащим голосом. — Обвинение считает доказанным, что подсудимый, Морган Дейл, в прошлом известный как Чёрный Владыка Морган Проклятый, сто лет назад наложил на королевский род Эдриков проклятие. Проклятие активировалось в день Столетия Победы, что привело к превращению Его Величества в голубя, Её Высочества в стеклянную статую, а также к появлению магических лоз, нанёсших ущерб городской инфраструктуре. Мы требуем признать подсудимого виновным и назначить наказание в соответствии с законом.

— А какое наказание? — спросил судья.

— Статья 176 предусматривает, — Лорд-Казначей заглянул в свиток, — пожизненное заключение в магической темнице. Или исправительные работы. Или штраф в размере… э-э-э… десяти тысяч золотых.

Зал загудел. Десять тысяч золотых — это было больше, чем годовой бюджет пекарни «Тёплая корочка». В сто раз больше.

— Подсудимый, — судья повернулся к Моргану, — вы признаёте свою вину?

Морган поднялся, опираясь на трость.

— Да, — сказал он спокойно. — Я наложил проклятие. Сто лет назад. Я был молод и зол. Я хотел, чтобы мир запомнил ужасы войны. И я выбрал для этого самый дурацкий способ из возможных. Я признаю это.

По залу пронёсся шёпот.

— Но, — продолжил Морган, — я также снял это проклятие. Я вернулся в Цитадель, активировал Алтарь и отменил заклинание. Я рисковал жизнью. Я сражался с плесенью, с самим собой из прошлого и с Верховным Инквизитором, который, кстати, теперь стоит на скамье в виде кактуса. — Он указал на горшок. — Я не прошу прощения. Я прошу справедливости.

Зал зааплодировал. Судья трижды постучал молотком, призывая к тишине.

— Слово предоставляется защите, — объявил он, когда шум утих.

Агнес встала. Поправила очки. Открыла портфель.

— Уважаемый суд, — начала она, и её голос зазвенел под сводами зала, — я не буду отрицать, что мой подзащитный совершил преступление. Да, сто лет назад он наложил проклятие на королевский род. Да, это было ужасно. Да, последствия могли быть катастрофическими. Но я хочу обратить внимание суда на один-единственный факт. Всего один.

Она сделала паузу.

— Статья 176 Уложения о Преступлениях против Короны, — продолжила Агнес, — была принята семьдесят лет назад. В ней указан срок давности для преступлений, связанных с проклятием правящей династии. Этот срок составляет девяносто девять лет и триста шестьдесят четыре дня. Девяносто девять лет и триста шестьдесят четыре дня!

Она подняла документ.

— Я проверила. Я пересчитала трижды. Я учла все магические поправки, календарные реформы и даже високосные годы. Проклятие было наложено ровно сто лет и один день назад. Сто лет и один день. Срок давности истёк вчера.

— Вчера⁈ — Лорд-Казначей вскочил. — Вы хотите сказать, что мы не можем его судить, потому что опоздали на один день⁈

— Именно, — Агнес поправила очки. — Срок давности истёк. Дело должно быть закрыто.

— Но это же… это… как так⁈

— Такова буква закона. Уложение принято Семьдесят лет назад Советом Мудрейших. Подписано королём Эдриком III. Заверено печатью Гильдии Магов. Никто не отменял эту статью. Никто не вносил поправки. Срок давности — девяносто девять лет и триста шестьдесят четыре дня. Сегодня — сто лет и один день. Всё.

Лорд-Казначей открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Потом повернулся к судье.

— Ваша честь! Это формальность!

— Закон есть закон, — отрезала Агнес. — И если суд принимает формальность «пропущенная запятая» как основание для отклонения иска, то он должен принять и формальность «истёкший срок давности». Я ссылаюсь на прецедент «Агнес Дейл против Алтаря». Он был зафиксирован вчера в Цитадели и подтверждён магическим интерфейсом версии 3.0.

Судья снял очки, протёр их и снова надел.

— Прецедент «Агнес Дейл против Алтаря»?

— Да. Алтарь завис. Проклятие снято. Субъект выбыл. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Судья переглянулся с Леди-Распорядительницей. Та пожала плечами.

— Звучит убедительно, — сказала она. — Я читала про этот прецедент в утреннем выпуске «Вестника».

— В «Вестнике» уже написали⁈ — ахнул Лорд-Казначей.

— Утренний выпуск. Первая полоса. Заголовок: «Внучка Чёрного Владыки заклинила магический Алтарь с помощью чека и котика».

— Там было фото! — крикнул кто-то из зала. — С котиком!

— Котик был в юридическом смысле! — крикнул Тео с галёрки. — Вообще-то Баалбар — демоническая гончая!

«Я и то и другое», — мысленно заметил Баалбар, который сидел на скамье рядом с Гарольдом и умывался. «В зависимости от контекста».

Судья снова стукнул молотком.

— Тишина в зале! Суд принимает решение.

Он встал. Зал замер.

— Рассмотрев материалы дела, заслушав обвинение и защиту, а также ознакомившись с прецедентом «Агнес Дейл против