крем подвел. Мир людей – ненадежный, полный подделок и опасностей, которые он презирал веками, но в которые она погружена.

"Как ты собираешься это делать в городе?" – вопрос висел в воздухе, тяжелый, неотступный. Город. Море людей. Яркие огни. Тысячи окон, отражающих солнце. И вампиры. Его сородичи. Хищники, которые почуют ее уязвимость, ее человечность, ее связь с ним за версту. Если он не смог уберечь ее здесь, на уединенной яхте, от одной стихии... Что он сможет противопоставить целому миру, кишащему опасностями и для нее, и от нее самой?

Он стоял, страж у ложа страданий. Тень от шторы падала на его окаменевшее лицо. Только золотые глаза горели в полумраке – огнем любви, беспомощности и немой клятвы, что этот урок он запомнит. Ценой ее боли. Часы, казалось, капали смолой, медленно наполняя комнату сгущающимися сумерками. День, отмеренный болью и немотой, угасал. Только когда последний отсвет солнца скользнул по золоту его глаз и погас на полу, Дамьен словно очнулся от оцепенения. Остров райского уголка ждал, но для Дамьена Блэквуда он уже окрасился в цвет тревоги и новой, горькой ответственности.

Вечер спустился на остров бархатным покрывалом, окрашивая небо в оттенки абрикоса, лаванды и глубокого индиго. Дамьен стоял на носовой палубе, неподвижный, как изваяние, впитывая последние отблески заката на шпилях и красных черепичных крышах поселка. Вдруг – легкий шорох, тепло за спиной. Он обернулся.

Элиана подошла тихо, в легком платье цвета морской пены, спадающем мягкими складками до колен. Он поднял ладони, нежно взяв ее лицо, большие пальцы провели по еще чуть припухлым от сна щекам.

– Как ты, милая? – спросил он, голос низкий, наполненный заботой.

Она улыбнулась, игриво приподняла подол платья, обнажив бедро. Ярко-розовые пятна побледнели, кожа уже не горела, лишь слегка шелушилась по краям.

– Почти прошло, – заверила она, ловя его взгляд.

– Тебе уже не больно? – его пальцы осторожно коснулись края ожога.

– Нет, – покачала она головой, улыбка стала шире, но решительной. – И я больше никогда не буду загорать! Клянусь! Только тень и вечер!

Он притянул ее к себе, обняв крепко, защищающе. Она утонула в его объятии, вдохнула полной грудью ночной воздух, насыщенный ароматами.

– Я была права, – прошептала она, утыкаясь носом в его грудь. – Это не остров. Это твой запах. Сандал... жасмин... Тепло. Я чувствую его здесь, – она легко ткнула пальцем ему в грудь. – Сильнее, чем там, на берегу.

Он не стал спорить. Просто прижал крепче. Он и правда не пользовался парфюмом. Может, это была его аура? Или просто ее любовь, наделяющая его тем, чего не было?

Тишину разорвали первые ноты музыки – живой, зажигательный ритм с аккордеоном, гитарой и смехом. Элиана подняла голову, взгляд устремился туда, куда минуту назад смотрел Дамьен – к ярко освещенной набережной поселка.

– Мы уже на месте? – спросила она, глаза загорелись любопытством и предвкушением.

– Да, – кивнул он, его улыбка отразила ее оживление. – Хочешь погулять?

– Однозначно!

Он вернулся к штурвалу, ловко подвел "Элиану" вплотную к небольшому, уютному причалу на окраине бухты. Бросил швартовы с привычной легкостью. Помог ей сойти на теплые, пропитанные солью и солнцем доски пирса.

Их прогулка началась на набережной, ожившей под мерцающим звездным пологом. Гирлянды лампочек, натянутые между стройными пальмами, создавали над головами волшебный свод. Столики кафе и ресторанчиков выплескивались на тротуар, заполненные смеющимися, оживленно разговаривающими людьми. Воздух был густым коктейлем ароматов: жареных морепродуктов с чесноком и лимоном, свежеиспеченного хлеба и сладкой ванили, доносившейся от ближайшей кондитерской.

Их взгляды невольно тянулись к бухте, где вода блистала отраженными огнями, как россыпь рассыпанных бриллиантов. У причалов покачивались на легкой волне выцветшие рыбацкие лодки и нарядные яркие яхты. Где-то вдалеке медленно проплыл традиционный каик, украшенный подсветкой, и лёгкие нотки музыки с его палубы вплетались в общую симфонию ночи.

Плавно свернув с оживленной набережной, они погрузились в лабиринт узких, мощеных булыжником улочек. Белоснежные или теплые охристые домики подпирали небо, их фасады расцвечивали синие, зеленые, терракотовые двери и ставни. Балконы, утопающие в буйных водопадах бугенвиллий фантастических оттенков – пурпура, фуксии, оранжа, – создавали ощущение цветущего туннеля. Аромат цветов здесь смешивался с древним запахом влажного камня.

Улочки вели мимо маленьких магазинчиков и лавок, где в открытых дверях и окнах манил свой товар. Взгляды выхватывали ручную керамику с извилистыми морскими узорами, лодки-талисманы, вырезанные из оливкового дерева, стопки ярких шелковых парео, пирамиды из сочных лимонов и оливок, плавающих в душистом рассоле. Элиана то и дело останавливалась, разглядывая безделушки, трогая струящиеся ткани, обмениваясь улыбками с приветливыми продавцами.

Вокруг них пульсировала жизнь острова: неторопливые пары, шумные компании друзей, местные старики, азартно бросающие кости за партией в нарды под тенью платана. Дети с визгом носились с мячом, их беззаботный смех звенел чистым колокольчиком в теплом воздухе. Это была живая, дышащая атмосфера простого человеческого счастья и безмятежного отдыха.

Они вышли на небольшую, уютную центральную площадь. Ее сердцем был старый фонтан, где дети запускали бумажные кораблики. Рядом, покрытая густым плющом, стояла церквушка с невысокой колокольней. Пара ресторанов с террасами соревновалась в громкости музыки. Здесь воздух был пропитан терпким ароматом свежесваренного кофе, пряным теплом глинтвейна и сладким обещанием свежих кондитерских изделий.

Дамьен шел рядом с Элианой, его рука покоилась на ее пояснице легкой, но ощутимой защитной ладонью. Его острый взгляд скользил по окружающему миру с привычной бдительностью охотника, но без былого напряжения. Он ловил каждую искорку ее восторга, каждую улыбку, озарявшую ее лицо, ее детское, заразительное любопытство ко всему новому. Для него этот красочный, шумный, дышащий жизнью мир был мимолетным, иногда наивным, но видеть его ее глазами – было новым, драгоценным опытом. Его островной запах шел с ним незримым шлейфом, смешиваясь с ароматами человеческого веселья, обещая ей безопасность среди этого моря жизни

– Жасмин, такой же как твой, только без нотки сандала, – сказала Элиана, и направилась в сторону скамейки, на которой сидел мужчина с газетой в руках.

Пока они подходили к мужчине, Дамьен еще не понимал, куда смотрит Элиана. Но когда читавший газету поднял взгляд, мир для Дамьена сузился до одной точки.

– Господин Дамьен, какая неожиданность! – соскочил с лавочки Ролли, кланяясь. – Видеть вас здесь... – его взгляд, полный ложной учтивости, упал на Элиану.

В глазах Дамьена вспыхнули молнии. Он рванулся вперед, схватил Элиану и встал перед ней живым щитом.

– Мы по