Фраза прозвучала как ультиматум. Не отпуская Элиану, он резко развернулся и потащил ее за собой. Все его тело окаменело от напряжения, каждый нерв звенел тревогой. Его пальцы впились в ее запястье не от желания, а от инстинкта. Глаза, золотые и широкие от ярости и потрясения, метали молнии в сторону исчезающего силуэта Ролли. Тело его напряглось, как тугой лук, готовый к выстрелу. Он потянул ее за собой, почти потащил, шаги его были длинными, стремительными, не оставляя времени на вопросы.

– Мы возвращаемся на яхту. Сейчас же, – его голос резал ночной воздух, низкий, опасный, лишенный привычной уверенности. Это был голос зверя, загнанного в угол.

Элиана едва поспевала, спотыкаясь на неровных камнях. Непонимание и испуг сковывали ее язык.

– Дамьен… что это было? Ты его знаешь?

Он резко развернулся к ней. Лицо было искажено гневом и чем-то глубже – страхом.

– Да, – прошипел он. – Это вампир!

– Из… твоего клана? – спросила она, догадываясь по его реакции.

– Да! – вырвалось у него, словно признание в собственной ошибке. – Из моего! Как ты угадала?! – Его взгляд впился в нее, пытливый, почти подозрительный.

Она отступила на шаг под напором его ярости. Слова, вертевшиеся у нее внутри "Наверное, все твои вампиры пахнут твоим островом... место не даст забыть, откуда все началось... Но только ты пахнешь еще и сандалом... потому что ты особенный... ты первый...", замерли на губах. Промолчала. Страх за него, за их хрупкий мир, был сильнее.

Они шли к яхте. Вдруг – волна запахов из ближайшего кафе на набережной. Жареное мясо, чеснок, травы. Желудок Элианы свело голодной судорогой. Она остановилась, схватившись за живот.

– Дамьен… – ее голос дрогнул. – Пожалуйста… давай поедим. Хотя бы немного. Я… голодна.

Его взгляд смягчился на миг. Упрек к самому себе мелькнул в золотых глубинах. Он забыл. Забыл, что ей нужна еда. Забыл о человеческих потребностях в своем гневе и страхе. Кивнул. Коротко.

Они сели на террасе небольшого ресторанчика, в тени. Он выбрал столик в глубине, спиной к стене, глазами сканируя каждого прохожего. Элиана заказала каре ягненка. Аромат, когда блюдо подали, был божественным – нежное мясо, пропитанное розмарином и собственным соком.

Она ела жадно, почти с благодарностью. Потом отрезала небольшой кусочек, самый сочный, с розовой прожилкой внутри. Поднесла к его губам на вилке, шепотом:

– Попробуй? С кровью…

Он колебался секунду. Потом открыл рот, принял мясо. Жевал медленно, внимательно, будто дегустируя незнакомое вино. Вкус… насыщенный, землистый, с легкой металлической ноткой напоминания. Кровь. Теплая. Животная. Не человеческая. Но…

– Хороший повар, – пробормотал он, голос приглушенный. – Так ягненка приготовил… Кровь чувствуется. Вкус… необычный. – Он сделал глоток воды. – Кровь ягненка… я не пробовал. А он… ничего. На человека похож, разве что слабее.

И вдруг резкое осознание в голове, как вспышка: пакеты в холодильнике яхты. Холодные. Сегодня он даже не притронулся.

Они вернулись на яхту в тяжелом молчании. Дамьен был взвинчен, как струна. Он ходил по салону, его энергия раскалывала воздух. Элиана попыталась его успокоить, говорила тихие слова, но он взрывался:

– Ты не понимаешь, Элиана! – Он резко остановился перед ней. Глаза горели отчаянным огнем. – Вампиры… они опасны для тебя! В их руках… ты – оружие! Оружие против меня! Достаточно одного намека, одного шепота в нужное ухо… о том, что ты для меня значишь… и они используют это! Ролли увидел!

Он рухнул на диван, обхватив голову руками. Поза выдавала невыносимую усталость и беспомощность.

Она подошла тихо. Встала сзади. Ее руки мягко легли ему на напряженные плечи. Начали массировать – сначала осторожно, потом сильнее, разминая затвердевшие мускулы. Он вздрогнул, потом издал тихий стон, и его тело постепенно начало поддаваться. Он откинул голову назад, его затылок коснулся ее живота. Их взгляды встретились – ее янтарные, полные тревоги и любви, и его золотые, в которых буря еще не улеглась, но появилась трещина нужды.

Она наклонилась. Их губы встретились. Сначала нежно. Потом страсть вспыхнула с новой силой, горячее, отчаяннее вчерашней. Он потянул ее к себе, она обошла диван и села сверху, сплетая ноги вокруг его талии. Их поцелуи стали жадными, поглощающими. Он целовал ее, как утопающий – губы, шею, плечи, будто пытаясь впитать саму ее сущность, спрятать от всего мира, от зловещей тени Ролли, от опасности, которая внезапно обрела лицо и запах жасмина. Его руки обнимали ее так крепко, что ей едва хватало воздуха, будто он боялся, что ее вырвут в любой момент. В каждом прикосновении, в каждом вздохе было отчаяние и немое прощание с иллюзией безопасности.

Нет! Мысль пронеслась в его сознании с силой молнии. Он древний. Первородный. Вампир. Он уничтожит любого, кто посмеет даже взглянуть на нее с угрозой. Он разорвет Ролли, его клан, весь этот проклятый остров, если понадобится! Его страх превратился в ярость, а ярость – в еще большую жажду обладания здесь и сейчас. Он перевернул ее, прижал к дивану, его тело закрыло ее от всего мира, создав убежище из плоти и страсти. Они слились в безумном, забывшем о времени танце, где не было страха, только жар, только он, только она, и глухая клятва, произнесенная без слов: «Ты моя. Никто не отнимет. Пока я дышу.» И даже тьма за иллюминаторами казалась меньшей угрозой, чем сила этой любви, пытающейся отгородиться от будущего последним бастионом плоти. Конец этой ночи был не развязкой, а глубоким вдохом перед нырянием в неизвестность, где аромат жасмина теперь пах бедой.

Он лежал, прижимая ее спящее, истощенное тело к себе, гладя влажные от пота волосы. Глаза его, широко открытые в темноте, горели немым обещанием: «Не позволю. Никому. Никогда.» Потом – провал. Не сон, а тяжелое забытье отчаяния.

Его вырвал шум из ванной. Приглушенные стоны, шквал воды. Он вскочил. Элиана вышла, бледная как полотно, едва держась на ногах.

– Вкусное… да не свежее, – прохрипела она, облокотившись о косяк. – Отравилась… Наверное.

До утра она мучилась. Короткие провалы в тяжелый сон прерывались резкими пробуждениями от судорожной боли в животе. Пот градом. Жар, сменяющийся ознобом. Она вскакивала, шла под ледяной душ – десять минут облегчения, потом снова на кровать, корчась и стонав. Он приносил лекарства, воду, держал стакан у ее губ. Она глотала таблетки и тут же выбегала в ванну – всё наружу. Он метался рядом, древний, могущественный,