смерти Виктора, но от этих новостей он наоборот — стал ещё более беспечным и инфантильным.

Но чёрт с ним, с Чумбой, он же не один на этой базе живёт. За то время, что мы сюда шли, нам навстречу попалось добрых два десятка «лунатиков» и ни один из них не выглядел скорбящим. Задумчивые — да, попадались. Радостные — были. Даже парочка расстроенных, что тащили куда-то сломанную тележку. Но ни одного скорбящего.

— Не распространялись, — Франс покачал головой, подтверждая мою догадку. — Это произошло только позавчера, и мы пока ещё не знаем, как сообщить об этом людям. Кажется, что как только они узнают о смерти Виктора, всё развалится. Боевой дух просто упадёт до нуля, и люди потеряют волю к сопротивлению.

Доля истины в его словах была, как ни крути. Администрация нанесла действительно очень мощный удар по «Шестой луне», уничтожив «Алый». Даже более мощный, чем они сами думали. Для них-то результатом стало только уничтожение опасного мощного корабля, и, возможно, одного из глав организации, если они вообще знали о его присутствии на борту.

Но чего они точно не знали — это того, как на «лунатиках» это всё отразится. Не знали, что потеря только-только полученного корабля прилично ударит по морали и боевому духу.

А потеря одного из идеологов — тем более.

Но ситуация, которая для оставшихся главарей «Шестой луны» сейчас кажется безвыходным тупиком, на самом деле, как это ни парадоксально, является потрясающей возможностью.

Причём не только для них, но и для нас тоже. Ведь из любого тупика всегда есть как минимум два выхода.

В отличие от остальных, чьей поддержкой мы заручились, главам «Шестой луны» мы рассказали почти всё, кроме, разумеется, информации об искусственном интеллекте. Про «потерянных братьев», про «Небулу», про сокровища хардспейса, про мой архив, и даже про тайну моей личности. Сейчас без этого было просто никак — нам же нужны экипажи для кораблей, а значит надо раскрыть о каких кораблях идёт речь. А значит — о том, как мы попали в хардспейс. А значит — о «потеряшках» и так далее. Одно тянет за собой другое, и единственное, что можно обойти стороной, чтобы не вызывать лишних вопросов, которые и так неминуемо возникнут — это Вики и Жи. Как будто их и нет в этой истории, и мы самостоятельно пришли ко всем необычным выводам и сделали то, что сделали.

Однако, как ни удивительно, вопросов практически не возникло. Франс на протяжении разговора смотрел на нас так, словно мы втираем ему какую-то дичь (что, собственно, недалеко от истины), а потом повернулся к Эрин и печально улыбнулся:

— Я же говорил, что эти ребята себя ещё покажут. Жаль, что уже не смогу забрать свой выигрыш с Виктора.

— Выигрыш? — не понял Кайто. — О чём речь?

— Они с Виктором поспорили, — пояснила Эрин негромко. — Виктор утверждал, что спейсер вам нужен просто для того, чтобы продать его какой-то корпорации за круглую сумму. А Франс был уверен, что вы с его помощью сотворите что-то великое, что-то такое, чего ещё не было в космосе. И он оказался прав, да вот только Виктор уже не может поставить ему бутылку меруанской, на которую они спорили.

— Возможно, ещё не всё потеряно, — улыбнулся я. — Да, Виктор не сможет отдать то, что должен был отдать, но, возможно, он сможет дать вам… Дать НАМ кое-что намного более важное. Он может стать символом борьбы против Администрации. Человеком, который не прогнулся под обстоятельства и до самого последнего вздоха боролся с превосходящими силами противника. Не сдавался и не просил пощады, а делал всё, чтобы забрать с собой как можно больше администратов. И сейчас у каждого из «Шестой луны» есть потрясающий, выпадающий только раз в жизни, шанс поступить так же, как поступал Виктор, только без обязательной смерти в конце при этом. У нас есть флот легендарных кораблей, есть мощь «потерянных братьев», есть информационная бомба в виде моего архива, есть…

Я чуть не проговорился про искусственный интеллект, но вовремя оборвал себя и закончил:

— В общем, у нас есть всё, чтобы победить Администрацию. Кроме самого важного. Кроме людей, готовых её побеждать. Людей, которые готовы отомстить за одного из своих и продолжить то, что делал он.

— Какие громкие слова, — Эрин покачала головой. — Сильные и громкие. Многие действительно на них клюнут, отдаю должное. Это действительно может сработать, вот только… Имеем ли мы на это право? Использовать личность Виктора вот так… Делать из него символ…

— Это уже вы мне скажите, — я пожал плечами. — Вы его знали лучше, чем я. Но если вы спросите моего мнения, я скажу так — Виктор производил впечатление человека, который хотел бы бить Администрацию до самого конца. Даже если от него останется всего лишь одно только имя.

— Точно! — невесело усмехнулся Франс. — Точнее и не скажешь. В этом весь Виктор. И он бы действительно этого хотел, Эрин, ты это знаешь. Мы сделаем так, как ты предлагаешь, Кар… В смысле, Хантер… По-моему, я никогда не привыкну к твоему новому… В смысле, старому имени.

— Лучше просто Кар, — я улыбнулся. — В конце концов, от Хантера Грея тоже давно уже осталось одно лишь только имя.

После разговора с идеологами «Шестой луны» мы провели в метрическом пространстве ещё два дня — Вики, Жи и Кайто сообща работали над тем, чтобы заложить ту самую информационную бомбу, о которой я говорил. Вернее даже много бомб, целые сотни и даже тысячи бомб. Они оставляли их буквально везде, где только хватало места на то, чтобы разместить архив. Переводили в разряд скрытых, и заодно ещё и шифровали всё тем же древним шифром, который должен был автоматически отключиться в определённое время. До этого момента его никто бы не вскрыл, даже если бы обнаружил, и через это мы страховались от какого-то форс-мажора. Мало ли что с нами произойдёт — а архивы всё равно расшифруются, всё равно откроются, и информационные бомбы взорвутся, расшатывая привычный мировой порядок.

А то и обрушивая его на самое дно.

Покончив со всем этим, мы вернулись в хардспейс, заодно испытав систему «потерянных братьев». Всё сработало на удивление чётко, что, в общем-то и не удивительно — даже Джонни Нейтроник, неудачно испытавший в своё время первый прототип Н-двигателя, не улетел дальше хардспейса, так что нам