«Приготовиться!» Партизан, державший веревку, весь напрягся, ожидая команды. Как только скрылся за сопкой последний вагон, второй паровоз подошел к заминированному месту.

– Давай! – Семен махнул рукой, как шашкой.

Партизан дернул за веревку, и через какое-то мгновение под паровозом сверкнуло пламя и громыхнул взрыв сразу пяти гранат. Паровоз по инерции еще немного прошел вперед и завалился на бок. За ним, сползая с насыпи и переворачиваясь, пошел вагон с солдатами. Платформы, наползая друг на друга, также сошли с рельсов. Одна платформа с разгона ткнулась в вагон и слетела с высокой насыпи вниз, а другая развернулась поперек рельсов. Все это билось, рушилось, гремело железом. Потом внезапно на какое-то мгновение наступила тишина.

– Вперед! К составу! – крикнул Ложкин и первый бросился к насыпи, партизаны за ним.

В морозном воздухе сухо затрещали винтовочные выстрелы. Солдаты, выбираясь из перевернутого вагона и завидев бегущих к ним партизан, пытались отстреливаться, но прицельные выстрелы из охотничьих берданок постепенно заглушили выстрелы из винтовок. Бой длился недолго.

– Собрать все оружие и боеприпасы! – скомандовал Ложкин. – Осмотреть все!

Партизаны кинулись собирать с убитых солдат оружие, патроны и гранаты. Матвей с Кашиным первыми подскочили к вагону лежащему на боку и заглянули в полуоткрытую дверь. Оттуда грянул пистолетный выстрел. «Наверное, офицер», – подумал Матвей.

– Подойди к окну и пошуми, а я засеку, где он, – тихо сказал он Андрею и кивком указал на небольшое вагонное окно.

Как только Андрей просунул дуло ружья в окошко, оттуда сразу же раздался выстрел, но Матвей успел заметить и сам навскидку выстрелил в то место. В вагоне кто-то глухо вскрикнул, послышался звук падающего тела. Подождав немного, Матвей заскочил в дверь и увидел лежащего офицера. Тот был мертв, заряд картечи попал ему прямо в лицо. Забрав у мертвого наган, он снял с него кабуру и, осмотрев вагон, увидел пулемет «максим», стоящий сбоку от двери. Возле пулемета лежал убитый солдат, так и не успев ни разу выстрелить.

– Андрюха! – закричал Матвей. – Дуй сюда!

Когда Кашин заскочил в вагон, Матвей гордо показал ему на пулемет.

– Ну, как трофей?

– Ух ты! Вот это да!

Вытащив пулемет наружу, они разом закричали:

– Дядя Семен! Пулемет!

Ложкин, увидав пулемет, обрадовался, как ребенок любимой игрушке. Осмотрел его со всех сторон, потрогал руками.

– Вот это да! Вот теперь мы им дадим прикурить! И патроны есть?

– Да, там несколько коробок с лентами.

– Ну, молодцы, хлопцы! Андрюха, дуй за Никитой с лошадью! Будем грузиться и тикать.

Но Никита, ждавший с Карькой в лесочке, уже сам подходил к ним. В это время партизан, обследовав платформы, обнаружил, что кроме сена там еще есть мешки с мукой.

– Хорошие трофеи. – Ложкин довольно потирал руки. – Ну-ка, хлопцы, грузим все в сани.

Быстро погрузили все трофеи и двинулись в обратный путь, не забыв поджечь сено, чтобы не досталось врагам. Последними шли несколько человек, заметая сосновыми лапами следы. Ложкин шагал рядом с санями, удовлетворенно поглядывая на трофеи.

– Дядя Семен, а у меня вам подарок есть. – Матвей вытащил из-за пазухи наган. – Держите, это вам. Вы же командир. Вот кабура еще и патроны к нему. – Он подал все это Семену.

– Ну, Матвей, спасибо за такой подарок. Я тебя за это научу как с пулеметом обращаться. Поставим его на сани, и будет у нас пулеметная тачанка, а ты будешь пулеметчик. Вот придем на базу, я проверю его и тебя научу стрелять. Теперь мы сила! Пулемет есть, винтовки есть, только людей маловато.

– Будут люди, дядя Семен. В селе есть мужики. Батько просто не сумел уговорить их идти с нами, вот только двоих и привели. Ничего, в следующий раз еще приведем кого-нибудь.

21

Весна подкралась незаметно. Еще было холодно, временами шел снег, и порывы ветра задували так, что сыроватый воздух проникал под одежду, не давая согреться ни днем ни ночью. Но постепенно небо очистилось от зимней дымки, и иногда солнце пригревало так, что не хотелось заходить ни в шалаши, ни в землянки. В лесу под деревьями снег лежал еще нетронутый теплыми лучами весны, но на опушках уже появились первые проталины. Засуетилось пернатое население леса. Дятел застучал по деревьям сначала нерешительно, потихоньку, в несколько ударов, но постепенно его барабанная дробь стала громче и продолжительней. Белки зацокали на соснах. Их сероголубые тени замелькали меж вечнозеленых веток.

С приходом весны многие партизаны сначала загрустили, а потом начали роптать, что скоро надо землю пахать да хлеб сеять. Ложкин как мог присекал эти разговоры, хотя и сам постоянно мучился вопросом – кто же за него будет работать на земле, ведь дома остались только жена и дочки. Если зимой они сами управлялись с хозяйством, то по весне без мужика им не обойтись.

Неожиданно в первых числах апреля через связных Ложкин получил приказ Военревштаба: ввиду наступления весенних полевых работ основные силы партизан временно распустить по домам, а на партизанских стоянках оставить только небольшие диверсионные отряды, чтобы ни белые, ни интервенты не догадались об этом. Никита с Матвеем в это время были в отряде. Позвав их, Ложкин рассказал о решении Военревштаба, приказал взять лошадь и к ночи быть в Семиозерках, разведать обстановку, и если все спокойно, то один из братьев может остаться дома, а другой должен вернуться в отряд и доложить обо всем.

Быстро собравшись, Никита с Матвеем вернулись на заимку, собрали свои пожитки, шкурки, добытые еще в середине зимы, и где-то под утро уже подходили к своему селу. Не зная, есть ли в Семиозерках на постое белые или японцы, они, как всегда, обойдя околицами, осторожно подошли к своему дому. Перемахнув через плетень, Никита потихоньку, чуть слышно постучал в окно и тут же увидел отца, смотревшего на него, как будто тот ждал этого сигнала. Увидев сына, Василь Петрович кинулся открывать дверь, на ходу стукнув в перегородку Таисии, а затем и Галине. Пока открывали ворота, впуская Матвея с Карькой, из дома выбежали Тайка с Галей и кинулись к своим мужьям.

– Батько, как обстановка? – Никита кивнул в сторону села. – Белые или япошки есть?

– Нету, сынку, никого нет. Грабить уже нечего, все растащили, вот и не идут к нам.

– Это хорошо, а мы с приятными новостями к вам…

– Ну, пошли в дом, там все и расскажете, – с крестьянской неторопливостью остановил его отец. – Собирайте на стол! – кивнул он невесткам.

Только когда расселись за столом, Василь Петрович вопросительно посмотрел на сыновей.

– Рассказывайте, что за новости привезли?

– По домам всех