амбаре. По вечерам долго сидели, разговаривали. Наказ отца помнили, но где искать этих партизан, они не знали.

– Зря мы тогда не спросили их, где они находятся, – с сожалением говорил Матвей.

– Ага, так они тебе и сказали, – охлаждал его Никита.

– Тогда самим надо идти искать их стоянку.

– А где искать-то? Тайга большая. Сколько промышляем, а их следов не видели.

– Все равно надо самим найти партизан. Что сидеть на заимке-то. Прав отец, пока не прогоним этих косоглазых да белых панов, так и будем сидеть здесь и прятаться.

– Погоди, Матюша, не горячись. Что бестолку блуждать по лесу? Вот завтра, с утра, пойдем проверять силки да зайдем подальше за сопочку, где-то в ту сторону они ушли. Я еще тогда подумал, как бы они на наши капканы не наткнулись.

– А Карька как же? С собой возьмем?

– Нет, Карька пока здесь побудет. Мы не совсем уходим. Если не найдем партизан, что зря ее мучить? А найдем, вернемся за лошадью да припасами.

Наутро, встав пораньше, братья плотно поели и, встав на лыжи, ушли. Стороной обошли места, где у них были поставлены силки да капканы, и зашли за сопку. Дальше пошли по распадку, решив, что наверху, на семи ветрах, партизаны вряд ли сделали бы себе стоянку. Никита вспомнил, как Андрей Кашин рассказывал, что живут они в шалашах, значит, где-то в низине, прячась от зимних студеных ветров.

В распадке, где зимний лес замер в морозной тишине, братья шли осторожно, не переговариваясь и напряженно прислушиваясь к каждому лесному шороху, но, кроме легкого поскрипывания снега под лыжами, ничего не было слышно. Казалось, лес замер в зимнем сне, укрывшись теплым белым одеялом.

Окрик: «Стой! Кто такие?!» прозвучал в этой застывшей от стужи тишине неожиданно, как выстрел. Братья резко остановились, успев с охотничьей сноровкой перехватить ружья, щелкнув при этом курками.

– А ну, не балуй с ружьями! – грозно крикнул тот же голос. – Отвечай, кто такие?

– Семиозерские мы! – Никита повернулся на голос. – Макиенки, Никита и Матвей.

– Так это наши! – раздался чей-то другой, радостный, голос.

С деревьев посыпался снег, и следом на землю свалились две фигуры, покрытые инеем. Никита с Матвеем сразу узнали Ивана Ковальчука, что приходил к ним на заимку, а другой был незнакомый мужчина – постарше, с заиндевелой бородой. У Ивана в руках была старая берданка, а мужчина держал наперевес новенькую японскую винтовку. Незнакомец грозно смотрел на них.

– Куда путь держите? – строго спросил бородач.

– Вас ищем. – Матвей, улыбаясь, опустил ружье и шагнул к ним навстречу.

– Стоять! Не подходи! – опять сурово приказал мужчина, наставив на них винтовку.

– Ты это, опусти винтовку-то, я ведь и выстрелить могу. – Никита повел дулом ружья, показывая, что в любую минуту может пальнуть.

– Дядько Степан, да это же наши, – заволновался Иван. – Это же братья Макиенки, они нам продукты дали, когда мы с дядей Федосом ходили. – Он шагнул навстречу. – Здорово, Никита, здорово, Матвей. Что-то далеко вы забрались от своей заимки.

– Так я же говорю, вас ищем. – Матвей закинул ружье за спину, показывая этим, что не собирается воевать со своими.

Никита, все же не выпуская ружья и держа палец на спусковом крючке, подошел поближе.

– Мы партизан ищем. Решили воевать вместе.

– Понятно, тогда к нам, значит. – Мужчина закинул винтовку на плечо и подал руку. – Степан Михеев, из Березовки я. Зовите просто дядей Степаном. А что ж решили в партизаны-то пойти? Ну и сидели бы себе на своей заимке, ждали, пока мы япошек да белых господ прогоним.

– Нельзя нам ждать. Японцы мать убили, батько чуть жив остался.

– А откуда вы знаете?

– Батько приходил, рассказал все.

– Ну что ж, тогда милости прошу до нашего шалашу. Слышь, Ванька, проведи парней, а я останусь в дозоре, только сам возвращайся.

Идти оказалось недалеко. Сразу за поворотом, в распадке под деревьями, стояли несколько больших шалашей. Партизаны с интересом смотрели на вновь прибывших.

– Ванька, кого это ты привел? – поинтересовался кто-то.

– Да наши это.

– А-а, ну веди их к командиру.

Командиром отряда оказался Семен Ложкин, семиозерский председатель комитета бедноты. Узнав, кого привел в отряд Иван Ковальчук, он обрадовался:

– Ну и правильно, что надумали к нам прийти. Нам нужны молодые бойцы. Как там, в селе? Давно были?

– Да нет, недавно, а вот батько приходил два дня назад. Плохие новости. Зверствуют и белые, и японцы. – И Никита пересказал Ложкину все, что гововрил отец, рассказал о гибели матери, о грабежах, устраиваемых японцами и белыми.

Ложкин слушал внимательно, не перебивая. Когда Никита закончил говорить, он только спросил:

– Много их в селе?

– Японцев небольшой отряд, человек тридцать, а белых не меньше ста будет.

– Дядя Семен, – вмешался Матвей. – Можно ночью подойти незаметно и разгромить их.

– Нет, рано еще. Мало нас и оружие-то – все больше охотничьи берданы, винтовок мало, да и то больше японские, без патронов. Пулемет надо бы хоть один.

– А чем же вы здесь занимались? – удивился Матвей. – Так и на заимке можно отсидеться, хоть в тепле-то.

– А мы не отсиживаемся, паря, это ты зря так говоришь. Делаем вылазки, нападаем на небольшие отряды, обозы. Оружие нам надо да людей бы побольше. В селе-то остались еще мужики?

– Мало. В основном старые да малые, но батько говорил, что многие прячутся от мобилизации.

– Это хорошо. – Ложкин обрадовался. – Надо как-то выяснить, кто еще хоронится от мобилизации в белую армию, да к нам бы этих людей. Может, батьку вашего попросить, чтобы потихоньку разузнал среди односельчан? – Он вопросительно посмотрел на братьев.

– С батькой-то можно поговорить, он узнает. Вот только… – Никита замялся немного, не зная, как объяснить, что это опасно.

– Что еще?

– Надо как-то, чтобы жены наши не знали. Вон тесть-то его… – Никита кивнул на Матвея. – Дорохов Пров Емельянович, он же опять поставлен старостой на селе.

– Кем поставлен? – не понял Ложкин.

– Белыми. Сейчас они власть в округе.

– Ну, это временно, вот изгоним японцев да белых, и опять будет наша власть.

– А как не прогоним? – Никита посмотрел Ложкину прямо в глаза. – Что тогда? Так и будем вечно по лесам скитаться?

– Прогоним! – Семен уверенно рубанул рукой, как шашкой. – Прогоним, и навсегда прогоним. Нам бы только людей побольше да оружия. Ты думаеш, мы одни в лесу? Нет, паря, собирается большая сила. Это наш отряд пока маленький, а в других районах есть отряды и побольше. Скоро целая партизанская армия будет. Все равно прогоним этих японцев, а тогда и белые не так сильны будут. Это