завсегдатаев: потрепанных моряков, не менее потрепанных блудниц и подозрительных людей в плащах с капюшонами. Кто‑то играл в кости, кто‑то горланил песню, двое мужчин уже катались по полу, сцепившись в драке.

На нас, к счастью, как я и рассчитывала, местной публике оказалось глубоко плевать.

Резко вдохнув и сжав кулаки, я направилась к стойке. За ней стоял здоровяк с лысой головой и шрамом через всю щеку.

Хозяин заведения, судя по всему. Его взгляд скользнул по нам с откровенным презрением.

— Чего надо? — хрипло бросил он, вытирая кружку засаленной тряпкой.

— Комнату. Для меня и моих… друзей, — я кивнула на Ноймарка и умертвие.

Хозяин окинул нас оценивающим взглядом, задержавшись на бледном лице Ноймарка и пугающей неподвижности его «носильщика».

— Дорого тебе обойдется, киса, — ухмыльнулся он. — И особенно молчание.

Без лишних слов я достала кошелек, который мне выдали для прогулки с дияром. Внутри лежала сумма, способная покрыть месяц проживания в лучшей гостинице города.

Не говоря ни слова, я положила его перед хозяином.

— Здесь за несколько дней и отсутствие как лишних комментариев, так и лишних вопросов.

Глаза мужчины расширились. Он быстро схватил кошелек, открыл, заглянул внутрь и улыбка сползла с его лица.

— Третий этаж, последняя дверь справа, — тут же сменил тон хозяин.

— Благодарю, — холодно улыбнулась я. — Принесите несколько тазов с горячей и холодной водой, чистую ткань, мыло и что‑нибудь, чем можно продезинфицировать рану.

Хозяин кивнул, бросил короткий приказ пробегавшему мимо мальчишке с грязными подносами и снова посмотрел на меня:

— Что‑нибудь еще?

— Хм… не подскажете, заходил к вам кто-нибудь подозрительный последнее время? Скажем, длинноволосая девушка с раненным мужчиной?

— Не-а, — понятливо ухмыльнулся хозяин заведения. — Не видел таких. У нас из длинноволосых разве что шлюхи.

— От их услуг мы воздержимся, — я вернула ему ухмылку и дала знак умертвию следовать за собой.

Мы поднялись наверх по скрипучей лестнице. Комната оказалась крошечной, с одним окном, выходящим на глухую стену соседнего здания, и кроватью, на которую я приказала положить Ноймарка. Умертвие аккуратно опустило дияра на потрепанный матрас, затем отступило к двери.

— Сторожи вход, — тихо сказала я. — Никого не впускай. Если кто‑то попытается войти силой, останови.

Когда принесли все необходимое, я закрыла дверь на засов и принялась за работу. Тазы с водой поставили на пол, ткань разложили рядом. Руки дрожали, но я заставила себя сосредоточиться.

Сначала обмыла лицо Ноймарка прохладной водой, затем смочила его губы. Он не пришел в сознание, но дыхание стало чуть ровнее. Я осторожно ослабила повязку и осмотрела рану, кровотечение удалось замедлить, но цвет кожи оставался тревожно бледным.

Смочив кусок ткани в каком-то отваре трав, который все‑таки принесли, я аккуратно протерла края раны. Затем наложила свежую повязку, стараясь сделать ее достаточно плотной, но не слишком тугой.

Закончив, я села на край кровати, взяла Ноймарка за руку и прислушалась к его дыханию. Оно было ровным, хотя и поверхностным.

«Выживи» — мысленно взмолилась я. — «Пожалуйста, выживи. Я не прощу себя, если ты умрешь»

Глава 41

Ночью нашу дверь и правда пытались вскрыть, я не прогадала, приказав умертвию охранять вход. Его низкое рычание, к счастью, мгновенно отбило у неизвестных желание поживиться за наш счет.

Почти до утра я просидела у постели дияра, ловя каждый его вдох, и молясь, чтобы он пережил эту ночь.

Глаза слипались, спина затекла от неудобной позы на жестком стуле, но я боялась даже на мгновение сомкнуть веки, словно, уснув, могла пропустить тот миг, когда его дыхание прервется.

В какой‑то момент усталость все же взяла свое. Я невольно склонилась к краю постели, положила на нее голову и забылась не сном, а каким‑то полузабытьем, где реальность смешивалась с кошмарами: то мне снилось, что бандиты снова настигли нас, то, что Ноймарк исчезает прямо у меня на глазах, растворяясь в тени.

Но потом что‑то неуловимо переменилось, стало очень спокойно и хорошо.

Я проснулась от ощущения приятного поглаживания. Кто-то гладил меня по голове, перебирая пальцами пряди волос. Мягко, почти невесомо, так, как может делать только тот, кто боится потревожить чужой сон.

Резко вскинув голову, я встретилась взглядом с Ноймарком. Его глаза были открыты, ясные, хоть и слегка затуманенные усталостью, но живые. Он не улыбался.

— Ты… очнулся? — выдохнула я, не веря своим глазам.

Надежды на ускоренную регенерацию дияров, очевидно, оправдались, потому как обычный человек не мог выйти из такого состояния так быстро.

— Давно уже, — спокойно произнес он. — Не хотел тебя будить.

Я вскочила с места, тут же приложила ладонь к его лбу, температуры не было. Пульс на запястье, который я нащупала, был ровным, хотя и чуть слабее обычного.

— Как ты себя чувствуешь? Где болит? Что я могу сделать? — вопросы сыпались один за другим.

— Тише, — он слегка сжал мою руку, и в этом простом жесте было столько тепла, что внутри что‑то дрогнуло. — Со мной все будет в порядке. Полное восстановление займет время, но мое тело отличается от того, как устроен обычный человек.

Я выдохнула, так глубоко и облегченно, что чуть не задохнулась. В глазах защипало, и я поспешила отвернуться, чтобы смахнуть непрошеную слезу.

— Тебе нужно поесть, — решительно произнесла я. — И отдохнуть. Я сейчас попрошу принести бульон и еще чего‑нибудь теплого.

Но вместо ответа Ноймарк настойчиво потянул меня за руку.

— Просто ляг рядом, — тихо попросил он. — Тебе нужно отдохнуть больше, чем мне.

Я заколебалась. Разум кричал, что нужно действовать, что мы в опасности, что нельзя терять ни минуты. Но тело, измученное бессонной ночью, жаждало отдыха, и я позволила себе эту слабость, осторожно опустилась на матрас рядом с дияром и прижалась лбом к его плечу.

— Ты спасла меня. Спасибо, — вдруг произнес он.

Просто и коротко, но столько всего было в этих словах, не сказанного, оставленного между строк, что в груди у меня что-то сжалось.

— Нет, это ты меня спас. Ты подставился под удар вместо меня, — прошептала я, сжав пальцами край простыни. — Я так испугалась, Ной, я думала, ты умрешь. Не делай так больше никогда, слышишь?

Я подняла голову, чтобы посмотреть дияру в глаза, и оцепенела от глубины ответного взгляда.

— Сделаю еще сколько угодно раз, если это будет