восстановить дыхание, сердце все еще бешено колотилось, а тело дрожало от отголосков только что пережитого наслаждения.

В ушах шумело, но сквозь этот гул я вдруг уловила тихий шорох, едва слышное движение рядом.

Не успела я толком осознать, что происходит и прийти в себя, как дияр резко перевернул меня на спину. Коленом он настойчиво раздвинул мои ноги, и в тот же миг я ощутила его тяжесть. Он навис надо мной, вжавшись между моих бедер, но все еще не давая почувствовать его полностью.

Его дыхание стало еще более прерывистым, глаза по‑прежнему оставались черными, бездонными, а длинные пальцы сжали мои запястья, прижимая их к кровати по бокам от головы.

— Хочешь что‑то сказать? — хрипло спросил он.

Я едва ли осознавала свои слова, разум все еще плавал где‑то на грани реальности и экстаза. Губы дрожали, голос срывался, но я вытолкнула из себя единственное, что сейчас имело значение:

— Еще… — прошептала я, почти простонала. — Прошу… еще…

Он издал смешок, низкий и хриплый, полный осознания безусловного обладания мной. И не говоря больше ни слова, Ноймарк резко подался вперед, заполняя меня целиком, срывая с губ очередной крик.

Я вцепилась пальцами в простыни, пытаясь удержаться на краю реальности, но он неумолимо вел меня все дальше, туда, где не было места страху, сомнениям или прошлому.

Глава 45

В свертке, который тогда принес с собой Ноймарк, оказалось новое платье, простое, потому как он не мог позволить себе привлекать внимание, уходя в богатые районы, но зато новое и самое главное — целое. Кажется, он с самого начала знал, что терпения на процесс раздевания у него не хватит.

Весь день я пролежала пластом, приходя в себя после разделенного с дияром безумия. Я чувствовала себя абсолютно счастливой и удовлетворенной так, как никогда в жизни. Тело приятно ныло, а в груди разливалась теплая, уютная тяжесть, словно я наконец‑то оказалась там, где должна быть.

Даже о насущных проблемах думать было лениво, хотелось, чтобы они разрешились сами собой, но мечтать о таком было рановато.

Ноймарк не спешил объясняться в чувствах, он дал мне время и возможность просто насладиться моментом. Да и не нужны нам были, наверное, лишние слова, кажется, мы оба все прекрасно понимали без них.

Вечером, когда я снова провалилась в дрему, прижавшись к его боку, дияр вдруг встал, поцеловал меня в висок и сообщил, что скоро должен появиться Кассиан с женой.

Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали, коротко, уверенно. Ноймарк открыл, и в комнату вошли двое.

Я сразу же подумала, что они критически не вписываются в это место. Скромная комната с потрескавшейся штукатуркой, простая мебель, выцветшие занавески, мы с Ноем, потрепанные последними событиями, еще как-то сливались с обстановкой.

Дияр Кассиан же будто вышел из другого измерения, он был чуть ниже и не такой крупный, как Ноймарк, но все же внушительный: осанка, взгляд, в котором читалась спокойная уверенность. Темные короткие волосы выглядят так, будто лежат в беспорядке, но настолько удачно, что мужчине только к лицу.

Однако, куда большее впечатление производила его жена, принцесса Лорелин. Больше играла даже не ее внешность, а манера держаться, которую не мог скрыть даже глубокий капюшон, который она откинула с невообразимой отточенной грацией.

И при этом в ней чувствовалась человеческая простота, полное отсутствие всякого высокомерия и превосходства. Зеленые глаза смотрели на мир с живой теплотой и мягкостью, за которой угадывался нешуточный характер. Сразу захотелось с ней подружиться, честно говоря.

Было забавно наблюдать, как дияр Кассиан всячески вертится вокруг жены: подает ей руку, придвигает стул, поправляет край плаща, даже предлагает стакан воды, и все это почти машинально, будто он сам не осознает своего поведения. В его взгляде читалась не просто любовь, а какое‑то почти благоговение.

Лорелин окинула взглядом комнату, задержалась на мне, затем на Ноймарке. На мгновение ее глаза чуть сузились, будто она что‑то просчитывала, но уже в следующую секунду взгляд потеплел.

Принцесса, а называть ее иначе язык не поворачивался, слегка улыбнулась, не мне, а Ноймарку, и с притворной строгостью поинтересовалась:

— Ты не вздумал обижать эту девушку, Ноймарк?

Он усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Лора, мы что, первый год знакомы? Учи лучше своего сына, как вести себя с женщинами.

Видимо, такой тон разговора для них был нормальным, потому как девушка не уязвилась, а лишь деликатно заметила, чуть улыбнувшись:

— Сыновей.

Ной широко улыбнулся, похлопав дияра Кассиана по плечу и иронично произнес:

— Что ж, поздравляю вас. Смотрю, спасаете мир в поте лица.

— Между прочим, вы нас от этого процесса не только отвлекли, но и заставили меня тащить в какие-то грязные подворотни беременную жену, — беззлобно вернул усмешку тот.

Повернувшись ко мне, Ной с усмешкой отметил:

— Представляешь, их стараниями я уже который год занимаюсь устрашением знатных девиц, а они еще жалуются, что я причиняю им неудобства.

Все рассмеялись, и меня тоже невольно заразило общее веселье. С удивлением прислушавшись к себе, я поняла, что чувствую себя очень комфортно с этими людьми, что было большой редкостью.

В общем, закончив обмен любезностями, мы обсудили план дальнейших действий.

Оказалось, что Лорелин уже написала во дворец, и сейчас от местного гарнизона должны были отправиться люди с облавой сразу по трем фронтам — в поместье Фареллов, во владения графа Варинтона и в док, где содержали покалеченных жизнетворцев.

Лорелин откинулась на спинку стула, задумчиво провела пальцем по краю чашки с водой и вдруг, словно приняв какое‑то решение, посмотрела мне прямо в глаза:

— У нас есть домик на побережье, — произнесла она мягко, но твердо. — Не дворец, конечно, но вполне пригодное место для жизни, мое любимое, честно говоря. Тихое, уединенное, с видом на море. Вы с Ноймарком могли бы там переждать, пока не пройдет основное следствие.

Я невольно затаила дыхание. Мысль о побеге от всех проблем, о днях, проведенных у моря, казалась почти нереальной.

Ноймарк, стоявший у окна, повернулся к ней, слегка приподняв бровь:

— Ты предлагаешь нам спрятаться?

— Я предлагаю вам перегруппироваться, — поправила Лорелин с легкой улыбкой. — Барон Фарелл может попытаться использовать дочь, будет намного проще, если вы на время исчезнете и не станете давать ему лишние возможности извернуться.

Кассиан кивнул, подтверждая слова жены:

— Лора права. Вы как минимум вторглись на частную территорию компании, уже за это