выделить изолированный тестикулярный гормон вплоть до 1935 года, когда также назвали его тестостероном и научились создавать в лабораторных условиях.

Более легкий доступ к веществу позволил экспериментировать с синтетическим тестостероном, как показали исторические исследования, проделанные Терри Тоддом. Раковые больные в Пенсильвании принимали его, и боль уходила. Тестостерон был эликсиром молодости для пожилых и афродизиаком практически для всех остальных, хотя адепты тестостерон-терапии фокусировались в основном на его влиянии на мужчин. В 1945 году один энтузиаст провозгласил: «Это химические костыли. Это заимствованная мужественность. Это заимствованное время. Но тем не менее это именно то, что делает быков быками».

Вскоре это также стало тем, что делало тяжелоатлетов тяжелоатлетами – в высших спортивных эшелонах. Советский Союз не выигрывал медалей в тяжелой атлетике до 1952 года, когда вдруг взял сразу семь. «Я знаю, они принимают гормональные штуки для увеличения силы», – ворчал Боб Хоффман, тренер олимпийской сборной США; и два года спустя в Вене, одним вечером в баре по ходу чемпионата мира, врач советской сборной признался в этом американскому, который по возвращении домой в Балтимор начал собственные эксперименты.

Тем временем в Южной Калифорнии бодибилдер Билл Перл, бывший мистер Америка и мистер Вселенная, заметил несколько раскормленных коров и лошадей на ферме («Красивые животные», – вспоминал он позже) и спросил ветеринара, что с ними не так. Ветеринар рассказал ему о стероидах; в 1958-м Перл попробовал препараты на себе; и продолжал выигрывать соревнования еще тринадцать лет, пока ему не исполнился сорок один.

Однако не стероиды выигрывали титулы в бодибилдинге и не стероиды приносили олимпийские медали. Стероиды – не волшебство. Люди, принимающие их, все равно должны усердно тренироваться, чтобы нарастить мышцы и силу. Что им не нужно так сильно – это отдыхать. «В современном мире недооценивают важность восстановления», – говорит Уильям Кремер, физиолог из университета Огайо, один из ведущих мировых исследователей силовых тренировок в контексте спорта и здоровья. Атлеты принимали анаболики, чтобы ускорить восстановление после тренировок. «Ты мог ошибаться на тренировках, – добавляет Кремер, – а препараты были своего рода фактором прощения. Вот что на самом деле давали анаболики».

В 1958 году первый массово производимый анаболический стероид, дианабол, был одобрен к продаже Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США. Тяжелоатлеты и бодибилдеры были не единственными спортсменами, использовавшими подобные препараты. К Олимпийским играм 1968 года анаболики применялись на тренировках для многих видов соревнований – Том Уодделл, американский десятиборец и врач, позже рассказал The New York Times, что более трети членов его команды по легкой атлетике использовали эти препараты в предолимпийском тренировочном лагере. Но тяжелоатлеты отличались особой беспечностью. Один американский супертяжеловес, ожидая встречи с советским конкурентом на играх 1972 года в Мюнхене, хвастался репортеру: «Посмотрим, чьи лучше – его стероиды или мои».

Были разработаны анализы крови для выявления некоторых анаболических стероидов, и когда первые олимпийские допинг-тесты провели на играх 1976 года, тяжелоатлеты сдали положительные пробы – все, кроме одного. Эти тесты, как и все созданные на тот момент, были несовершенны и полны лазеек, и спортсмены, настроенные их обойти, всегда находили способ это сделать.

По мере распространения анаболиков совершенствовались и тренировочные методики, и научно обоснованные программы питания для наращивания мышц. С этими изменениями росла и масса у чемпионов по бодибилдингу, а их средняя продолжительность жизни сокращалась. К 1970-м, по данным историка Джона Д. Фэйра, размер мышц стал главным фактором в соревнованиях по бодибилдингу. Наставник Арнольда Шварценеггера Джо Вейдер, проводивший самые престижные шоу бодибилдинга с 1960-х и до своей смерти в 2013 году, заявлял, что «масса должна превалировать над всем остальным». С 1970-х на высшем уровне профессионального бодибилдинга стало аксиомой, что невозможно набрать необходимую для победы массу без приема анаболических стероидов.

Еще в 1930-х ученые отмечали, что анаболическая гормональная терапия может вызывать побочные эффекты, среди которых, как известно в наше время, бесплодие, повышенный риск сердечно-сосудистых заболеваний, дисфункция печени, тендинит и разрывы сухожилий, а также специфические для каждого пола эффекты, включая увеличение клитора и уменьшение яичек. Многие из этих последствий проявляются при длительном приеме анаболиков, однако для многих талантливых молодых спортсменов долгосрочные последствия абстрактны или несущественны.

Не препараты породили этот образ мышления. С древних времен некоторые элитные атлеты ценили результат выше здоровья или даже жизни, о чем свидетельствует греческая легенда о Клеобисе и Битоне, погибших после подвига силы, совершенного ради матери. Но препараты расширили эту проблему, силой пробиваясь в жизни многих людей, которые при иных обстоятельствах могли бы никогда с ними не столкнуться.

В 1975 году, когда вопрос впервые коснулся Джен Тодд – когда мужчина из Теннесси спросил у Терри Тодда: «Почему бы просто не посадить ее на дека-дураболин?» – она была изумлена, но отмахнулась. Для нее спорт был дорогой к жизненной энергии и веселью. Альтернативный путь ее отталкивал.

Она еще столкнется со стероидами в жизни, но это произойдет не скоро. Только когда продвинется дальше в поисках ответа на вопрос, с детства формировавший ее жизнь: насколько сильной она может быть?

* * *

Книга рекордов Гиннесса благоволила Джен Тодд. Ей платили за силовые шоу. Когда она вспоминает города, где выступала, – Лас-Вегас, Лондон, Токио, – ее голубые глаза загораются, и она представляет себе толпу, сцену и брезентовый шатер где-то на ярмарке округа Малтнома в Портленде летом 1978 года.

«Было чувство, будто я в цирке работала», – говорит она. Как и многие цирковые номера, ее шоу силачки проходило дважды в день. На сцене «я с моим ведущим и помощником» – Терри – демонстрировала разницу между пауэрлифтингом и тяжелой атлетикой; но штанги, по ее словам, волновали публику не так, как трюки с «реальными предметами» – элементами повседневности, с которыми она обходилась с неожиданной силой. Голыми руками она забивала гвозди в доски, гнула железнодорожные костыли, складывала крышки от бутылок пополам, прежде чем исполнить главный номер: подъем стола.

Она приглашала детей на сцену взобраться на платформу шести футов в ширину и четырех в глубину. Когда платформа заполнялась ерзающими детьми – в количестве пятнадцати-шестнадцати, общим весом около 1000 фунтов, – она просила их замереть. Встав перед платформой, она сгибалась в бедрах, сгибала колени под 45 градусов, отводила таз назад, напрягала корпус и прижимала спину к платформе, выпрямляя ноги, чтобы поднять груз из маленьких зрителей, – и купалась в овациях.

После ярмарки Тодд продолжила устанавливать рекорды. С 1975 года она неоднократно превосходила собственные достижения в становой тяге. Она также удерживала мировой рекорд среди женщин в приседе – 480 фунтов – и в сумме пауэрлифтингового троеборья – 1127 фунтов.

Путешествуя по стране и устанавливая рекорды, она рассказывала зрителям и журналистам, как тренировки