* * *

Многие из упомянутых фактов еще не были четко известны, когда Джен Тодд только начинала тренироваться с Терри. Однако, как опытный тренер, Терри твердо понимал принцип, лежащий в основе этих фактов. Это, по сути, тот же принцип, о котором писал Филострат в «Гимнастике», когда рассуждал о kairos – о том, как важно делать правильные вещи в правильное время. Развитие силы и мышц как долгосрочный проект всегда включало сложную, многофакторную игру обстоятельств, которые различны для каждого человека.

Уважая эту реальность, Терри задавался вопросами о том, как он будет тренировать Джен в течение длительного периода времени, потому что Джен была первой женщиной, которую он когда-либо тренировал. Он знал о подвигах Кэти Сандвины и других силачек прошлого, но не знал, какие методы тренировок они использовали; и он не был хорошо знаком ни с одной женщиной-современницей, которая тренировалась бы с очень большими весами. Когда Джен задавала ему вопросы о пределе своего потенциала, он говорил: «Я правда не знаю. Я просто не знаю, как ты будешь реагировать». Он добавил: «Единственный способ узнать – пробовать».

Самым удивительным их совместным открытием стала работоспособность Джен. Джен работала на уровне, превосходящем все, что Терри когда-либо видел. «Джен могла делать больше – пожалуй, в два раза больше работы, чем я, – говорил Терри. – Огромные объемы работы, и все равно снова возвращаться в зал. Но вам никогда не захочется нагрузить спортсмена – если вы пытаетесь помочь ему, конечно, – бо́льшим объемом работы, чем он способен выдержать». На тренировках они обнаружили, что Джен показывала лучшие результаты, если делала больше работы, чаще и с бу́льшим весом. «Это было очень, очень ненормально», по сравнению с другими пауэрлифтерами, которых знал Терри.

«Не было никакого глобального плана», направлявшего их импровизации в спортзале, вспоминает Джен. «Было так: „А давай попробуем это! А как насчет этого!“» Позже, когда Терри и Джен узнали о методах периодизации тренировок из Советского Союза, они начали следовать этим принципам. Они организовывали ее тренировки в блоки по времени, посвящая их различным целям, включая гипертрофию, силу и мощность.

Первая фаза, направленная на наращивание мышечной массы, была вариацией проверенной формулы Томаса ДеЛорма. В большинстве упражнений Джен делала несколько разминочных подходов, а затем выполняла три подхода по десять повторений с целевым весом, который, как она и Терри любили говорить, был «тяжелым, но достижимым».

Ее тело изменилось. Трансформация была непростой, говорит Тодд, хотя она считала ее временной: «Мне не нравилось, когда мои ноги и бедра становились больше, особенно после того, как я начала приседать, но я понимала, почему это происходит».

«Что меня больше беспокоило – не столько наличие мышц, сколько – я не знаю, как правильно это сказать, – скорее то, будут ли меня все еще воспринимать как женственную, если можно так выразиться. Мысль, что я идентифицирую себя как женщина, и я в отношениях с моим мужем, и я все еще ношу платья и пользуюсь макияжем и пытаюсь делать многое из того, что делают многие женщины, но при этом сказать: Смотрите, мы тут немного другие».

Когда Тодд говорит это, она формулирует общую проблему многих спортсменок. «Физически активные женщины и девушки сталкиваются с любопытным парадоксом: западная культура подчеркивает идеал женственного тела и поведения, который контрастирует с атлетическим телом и поведением», – как писали социолог Викки Крэйн и коллеги в 2004 году в работе Living the Paradox: Female Athletes Negotiate Femininity and Muscularity.

Джен Тодд подробно и красноречиво раскрывает этот парадокс в «Исторических и социальных ограничениях силовых тренировок спортсменок» (Historical and Social Considerations of Strength Training for Female Athletes), статье 2020 года, написанной в соавторстве с тремя коллегами: Джейсоном Шерли, Викторией Фелкар и Линдси Гревискес. Парадокс спортсменки означает, что «участие в спорте требует от женщин преодоления ряда сложных противоречий», пишут они, и перечисляют эти противоречия:

Во-первых, сочетание женственности и активное участие в спорте может восприниматься как парадоксальное. Участие в спорте развивает и поощряет традиционно мужские качества, такие как агрессия, дух соперничества, физическая сила и мощь. Во-вторых, многие виды спорта требуют развитой мускулатуры, но многие спортсменки чувствуют, что не могут позволить себе быть слишком мускулистыми, чтобы не нарушать традиционных гендерных норм. В-третьих, многие женщины боятся, что подъем умеренных и тяжелых весов сделает их «слишком большими» и похожими на женщин-бодибилдеров – несмотря на то, что для достижения телосложения женщины-бодибилдера требуются годы специфических, интенсивных тренировок и, возможно, использование препаратов. В-четвертых, сами спортсменки часто определяют идеальную женственную форму противоречивым образом: сильная, но стройная, рельефная, но сохраняющая формы, подтянутая, но сексуальная.

Вместе с тем они отмечают прогресс: «Хотя атлетизм и женственность больше не рассматриваются как неизбежно конфликтующие понятия, современные спортсменки продолжают ощущать напряжение» между ними, так что мускулистые спортсменки живут в двух культурах – «спортивной и общественной». Существование в двух культурах ставит перед ними «задачу успешной навигации в обеих». Тодд столкнулась с различными проявлениями этой проблемы в общении с друзьями и родственниками – теми женщинами, которые беспокоились, что поднятие тяжестей расширит ее талию и навредит репродуктивной системе.

С мужем таких сложностей не было. Именно поддержка и пример Терри Тодда, по ее словам, сделали ее трансформацию возможной: «Будь я одна, я бы этого не сделала. Серьезно. Вряд ли я бы вошла в зону комфорта настолько, чтобы сказать: „Я собираюсь набрать вес, просто чтобы поднимать тяжести“». Но в те годы она решила для себя: «Ладно, я приму это, потому что другие цели, другие вещи для меня гораздо интереснее».

Она добавляет: «В какой-то момент мои переживания о внешности отошли на второй план на фоне моих собственных целей».

* * *

К 1977 году Джен Тодд достигла мастерства в приседаниях и жиме лежа в дополнение к становой тяге, и за сотни тренировок, как она говорит, Терри научился оценивать ее потенциальную силу в любой конкретный день как минимум не хуже, чем она сама: «Он понимал лучше меня, какой вес мне поднять» или стоит ли вообще поднимать.

Об этих суждениях Терри однажды сказал: «Можно заметить, если что-то не так. Есть что-то в том, как двигаются веса – они не совсем связаны с волей человека, который заставляет их двигаться». Он добавил: «Это в равной степени искусство и наука, а искусство приходит с годами и многими-многими днями внимательного наблюдения».

Пара переехала в Новую Шотландию, где Джен стала преподавать английский в старшей школе New Germany Rural, а Терри – в университете Далхаузи. Они жили на ферме площадью