с отягощениями изменили ее. Ее цитаты выделяются в альбоме из газетных вырезок тех лет. Одной газете на Западе она сказала: «Главное – я перестала чувствовать ограничения, будто есть вещи, которые мне не по силам». А другой газете на Востоке: «У меня не было больших ожиданий от себя. Теперь я избавилась от страха».

* * *

Полученный Джен Тодд опыт подтвердил ее причины заниматься – чтобы быть здоровой, укреплять характер и улучшать спортивные результаты. Но медицинских и научных подтверждений в годы ее выступлений на соревнованиях почти не было.

Вскоре это должно было измениться; и чтобы должным образом оценить произошедшие перемены, стоит разобраться, почему авторитетных исследований о тренировках с отягощениями так долго не хватало. Древнегреческое изречение Гиппократа «Все излишнее противно природе», как и довод древнеримского врача Галена, что тяжелая плоть разрушает тело и удушает душу, эхом звучали в медицинском дискурсе на всем протяжении XIX–XX веков. В 1902 году The Journal of the American Medical Association опубликовал редакционную статью «Разница в методах физической культуры» с типичным для тогдашней медицины утверждением, что «крупные мышцы в наше время и для нашего поколения практически бесполезны». Более того, в статье говорилось, что они не только бесполезны, а даже могу считаться разновидностью заболевания или физического недостатка:

Развивая чрезмерную мускулатуру, можно истощить жизненные силы. Опытные тренеры нередко видят людей с большими, работоспособными мышцами, но слабым общим здоровьем. А большие мышцы, когда их удалось развить, требуют постоянного поддержания, иначе, как и другие неиспользуемые органы, они самим своим существованием сделают организм человека уязвимее к болезням.

Примерно тогда же, следуя античным авторитетам вроде Галена, врачи и ученые в целом признавали движение почти священным или имеющим чрезвычайную важность, граничащую со святостью. «Учебник физиологии» (A Text Book of Physiology) Майкла Фостера, впервые опубликованный в 1877 году и долгие годы считавшийся эталоном в англоязычной литературе по теме, называл мышечное движение «главным средством достижения основных целей животной жизни». Демонстрируя важность мышц, Фостер писал: «Большая часть животного тела – набор мышечных механизмов» для осуществления движения, выражения чувств, голоса и речи, но ничто не может двигаться, чувствовать или говорить, добавлял Фостер, пока «воля», действуя через мозг и нервы, не «приведет эти механизмы в действие».

Согласно этой ортодоксальной научной точке зрения на мышечные движения, физические упражнения были основой здоровья. Поэтому врачи должны были разбираться в них и сами следовать режиму тренировок. Таково было послание Джона Б. Гамильтона, второго главного санитарного врача США, к студентам-медикам в 1891 году: «Не знаю, могу ли сослужить вам лучшую службу, чем напомнить: заботьтесь о теле не меньше, чем о разуме».

Гамильтон призывал будущих врачей «подавать пример» силы, здоровья, бодрости и изложил свое понимание античных, средневековых и современных идей о «систематической тренировке тела», представив историю упражнений как ресурс, с помощью которого они могли бы создавать собственные методики. «Тело не станет идеально работающим механизмом без воспитания, как и разум не достигнет интеллектуальных вершин без обучения, которое мы именуем образованием», – говорил он. The Journal of the American Medical Association опубликовал его речь под заголовком: «ФИЗИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА – НЕОБХОДИМОСТЬ».

С момента основания Journal в 1883 году физические упражнения и культура тела периодически, но настойчиво пропагандировались на его страницах. В статьях упражнения описывались как элемент медицинского лечения диабета, сердечных заболеваний, ожирения и других недугов, причем под «упражнениями» часто подразумевались легкие нагрузки. Однако серьезные физические усилия тоже изучались. В 1885 году Journal опубликовал два доклада о М. Дж. Эртеле, враче из Мюнхена, который «испытал влияние горных восхождений на восстановление равновесия» кровеносной и дыхательной систем и «уменьшение избыточного жира».

В некоторых случаях серьезные физические усилия могли также ассоциироваться с долголетием, как утверждалось, например, в обширной статье Journal за 1892 год – «Влияние физических упражнений на продолжительность жизни» (The Influence of Bodily Exercises upon Length of Life) Дж. Мэдисона Тейлора, известного филадельфийского невролога. Тейлор собрал «краткие анамнезы нескольких пожилых атлетов, сохранивших хорошую форму», и некоторые из них были тяжелоатлетами – например, самый титулованный спортсмен Шотландии, борец и победитель Горских игр Дональд Динни, которому на тот момент было пятьдесят восемь лет. В статье Тейлора говорилось, что Дональд Динни «все еще борется, поднимает и метает тяжести».

Один удивительный факт в статье, резко выделявшийся на общем фоне, касался мышц гораздо более пожилого атлета – майора Нокса Холмса, восьмидесятитрехлетнего велосипедиста из Англии. За двенадцатинедельный тренировочный период Холмс «поразительным образом „развил мышцы“ в наружной и внутренней широких, а также прямых мышцах» передней поверхности бедер.

Наращивание мышц у восьмидесятилетнего человека было описано в The Journal of the American Medical Association в 1892 году и завершалось поистине поразительным выводом – таким, который последующим поколениям мог бы указывать на возможность смены существующей научной парадигмы. «Это опровергает физиологическую доктрину, согласно которой мышцы не развиваются после семидесяти лет», – писал Дж. Мэдисон Тейлор.

Как врачам следует воспринимать новые данные о наращивании мышц? Еще один эффект наследия Галена, упомянутый ранее, возможно, затруднял для них формирование четкой позиции. Орган произвольного движения теперь утвердился в качестве источника тревоги. Мышцы оказались в древней риторической ловушке, где ничто не считалось важнее мышечной активности, но при этом не было почти ничего хуже избытка мясистых мускулов.

Тревога и обеспокоенность в отношении мышц была укоренена в культуре многих колледжей и университетов, где врачи руководили новыми программами физического воспитания. Имея широкие полномочия для улучшения здоровья студентов на благо общества и в конечном счете во славу Бога – большинство университетов тогда позиционировали себя как религиозные учреждения, – многие ранние преподаватели физкультуры питали почти утопические амбиции. Их цели, по словам историка Роберты Дж. Парк, «близко подходили к стремлению к полному человеческому совершенству» по стандартам, восходящим как минимум к Древней Греции в той же мере, что и к христианству. Как писал Джеймс Уортон, многие преподаватели физкультуры «практически не могли обсуждать свою работу иначе, как описывая ее как некий крестовый поход за утверждение в американском обществе греческого идеала здорового духа в здоровом теле».

Некоторые преподаватели физкультуры преследовали свои греческие идеалы посредством антропометрии – изучения пропорций тела. Главным апологетом антропометрии был, вероятно, Дадли Аллен Сарджент, врач, который в течение сорока лет, с 1879 по 1919 год, руководил гимнастическим залом Гарварда. В своей автобиографии Сарджент описал медицинский осмотр, который он любил проводить среди первокурсников. Он собирал анамнез, проводил тесты на силы, оценивал состояние позвоночника, мышц и кожи, а также снимал мерки. «Каждое измерение тела, значимое или незначительное, фиксировалось», – писал Сарджент, и это не было преувеличением. Для каждого отдельно взятого студента он записывал более сорока параметров: длину,