в любом другом месте Альеры. Кромешный мрак. Темная дыра. Полное ничто. Или ты ослеп, или мир вокруг тебя превратился в пыль.

— Есть другой вариант, — раздался в тишине и мраке голос Тэлли.

Пока глаза не привыкли к темноте, Флой не мог разглядеть ее лица, оттого казалось, что с ними говорит сама пустыня.

— Какой вариант?

— Заклинатель может приказать змею донести нас до Хребта Дракона.

Флой не мог этого увидеть, но почувствовал, как Наилон отчаянно замотал головой.

— Нет, нет! Ни за что!

— Лучше не стоит, — согласилась Асаф.

Флой промолчал. Из глубины ночи ветер донес до них тошнотворные звуки звериного пиршества. Где-то за пределами магического туннеля более слабый ящер ревел от боли, более сильный — жадно работал челюстями.

— Давайте спать, — предложила Тэлли.

— Спите, а я… я покараулю, — сказал Наилон.

Глава 40

Флой старался не хромать. Я видела, что каждый шаг причиняет ему боль. Видела, как он сжимает зубы, и на его челюсти вздуваются желваки. Но он упрямо шел вперед, притворяясь бодрым и подгоняя остальных, даже волок на себе остатки нашей поклажи и ни от кого не принимал помощи.

— Скоро, уже скоро, — время от времени шептал он себе под нос.

Глаза Флоя горели. Сухили он снял и повязал вокруг пояса. Гладкая мускулистая грудь блестела от пота и тяжело вздымалась при дыхании.

Я знала, что Флой видит вдалеке. Не хребет острых скал, напоминающих шипы на спине мифического дракона. Не расселину в горах с крутыми, обрывистыми склонами — то самое ущелье, что ведет к поселению людей и постепенно, с каждой минутой становится ближе к нам. Нет. Он видит свободу. Цель, к которой шел два долгих года через страдания, унижения и рабство. Мечту, готовую вот-вот воплотиться в жизнь.

Однажды он рискнул и бросил вызов судьбе.

И победил!

Смог!

У него получилось!

А мои силы иссякли. Проснувшись сегодня, я почувствовала себя невероятно уставшей, словно вся тяжесть проделанного пути навалилась на меня резко, в один миг.

И я поняла одну вещь. Очень ясно, предельно четко. И испытала неодолимую потребность поделиться с Флоем своим открытием. После череды неудач, задевших его мужскую гордость, он должен был это услышать, ведь мои слова — чистая правда.

Я остановилась, тяжело дыша, и Флой тоже остановился, решив, что мне нужен отдых. Он всегда заботился о моих потребностях. Весь этот долгий, невыносимый месяц рядом было его крепкое плечо, на которое можно опереться.

Когда Наилон и Тэлли ушли вперед, о чем-то увлеченно беседуя, я взяла Флоя за руки и посмотрела ему в глаза.

— Это был тяжелый путь, — сказала я. — Очень и очень тяжелый путь.

— Да, Асаф, это был тяжелый путь, — согласился он, нежно поглаживая мои пальцы, и я продолжила, стараясь вложить в свой голос и в свой взгляд все те чувства, что испытывала сейчас.

— Я хочу, чтобы ты знал. Я смогла дойти сюда только благодаря тебе. Весь этот тяжелый, изматывающий путь я прошла только благодаря тебе. Без тебя, без твоей поддержки я бы уже давно сдалась и умерла. Но ты провел меня через все эти ужасы, не дав пасть духом. Только благодаря тебе мне хватило сил пересечь Долину Мертвых. Ты — моя опора. Мой защитник, — я коснулась своего живота. — Наш защитник.

Флой слушал меня, и его черты смягчались, хмурая складка, поселившаяся на лбу после встречи с рогатым змеем, наконец разгладилась. Любимый улыбнулся, коснувшись моей щеки.

— Неправда, — шепнул он. — Не умаляй своих заслуг. Ты смогла проделать этот путь, потому что сильна и телом, и духом.

— Это ты не умаляй своих заслуг, — я накрыла рукой его ладонь, еще крепче прижав к своей щеке. — И все, что я сказал, правда. Ты мой мужчина. Для меня — самый лучший.

Флой ничего не ответил. Просто опустил веки и несколько секунд стоял так с закрытыми глазами, улыбаясь, затем взял меня за руку, и мы продолжили путь в уютном молчании.

Я знала, что ему важно было услышать мои слова: они принесли облегчение, бальзамом пролившись на его раненую гордость.

Когда мы нагнали своих спутников, то уловили обрывки разговора.

— В клане ко мне относятся не слишком хорошо, — вздыхала Тэлли. На солнце ее золотистые волосы горели огнем. — Не будь я знахаркой, то терпела бы еще больше пренебрежения. Только мои навыки помогли мне не стать изгоем. Людям в поселении приходится со мной общаться и даже быть вежливыми. Иначе кто излечит их от сезонной хвори, кто поможет при родовой горячке и тяжелых ранах? Но они все равно смотрят косо и шепчутся за моей спиной.

— Чем же ты им не угодила? — спросил Наилон осторожно, словно сомневаясь, стоит ли это делать.

Плечи Тэлли напряглись. Она сжала руки в кулаки.

— Мне хватило смелости сделать то, что не принято. То, что в нашем клане яро осуждают. То, что для женщины — позор и стыд.

Мне стало любопытно, и я вся обратилась в слух, но Наилон не решился развить эту тему, а сама Тэлли, помолчав, направила разговор в другое русло. Со временем я перестала прислушиваться к их беседе.

Серая громада скал приближалась. Песок постепенно бледнел. Не было четкой границы, где черный цвет переходит в бежевый, я просто начала замечать под ногами все больше желтых и коричневых крапинок. С каждым метром темного песка становилось меньше, и вот уже земля подо мной ничем не отличалась от той, что была в Сен-Ахбу. Зловещая черная пустошь со всеми таящимися в ней ужасами осталась позади. Скалы распахнулись перед нами. Мы вошли в тень ущелья и двинулись по узкой долине, зажатой отвесными склонами.

Флой крепко держал меня за руку. Я слышала, как часто бьется его сердце, и мое собственное тоже оглушительно громыхало. Мы ступали в неизвестность. Были на пороге новой жизни. Собирались начать все с чистого листа в землях, о которых в Альере никто не знал, которых не было ни на одной карте привычного нам мира.

В конце ущелья уже маячили дома поселенцев — огромные шатры с плоскими крышами. Плотные черные ткани были натянуты на деревянные столбы, врытые в песок.

Ветер шелестел листьями пальм. Доносил до нас блеяние коз и низкое, протяжное бормотание верблюдов. Вдалеке я видела мужчин в белых туниках и