— В любовь? Когда я узнал тебя лучше.

Я опустила взгляд, пережидая острую вспышку восторга. То, что он сказал сейчас, это короткое, брошенное вскользь уточнение: «В любовь?» — раскрыло мне его чувства ярче и полнее, чем кружево красивых фраз, произнесенных стоя на коленях.

Флой говорил о любви как о свершившемся факте, говорил просто, как о чем-то само собой разумеющимся, как о том, что он понял и принял. Это и стало для меня настоящим признанием. Теперь я не просто догадывалась о его чувствах — мне было известно о них наверняка.

Любит.

А ведь я так и не ответила на его цветистую речь в гостиной.

Мне вспомнился его взволнованный взгляд снизу вверх, ожидание и надежда в золотистых глазах.

«Теперь я твой без остатка».

Должна ли я тоже сказать о своей любви? Сейчас?

В дверях завозился Наилон, и я, открывшая было рот для ответного признания, прикусила язык. Позже. Наедине.

Вместо этого я спросила:

— Куда ты поведешь нас? В Даринату? В свой клан?

Стоило представить этот долгий, изматывающий путь, и стало дурно. Слишком опасное путешествие для эльфов без меток и беременной женщины. Дикие звери, разбойники, отряды чистильщиков — лишь малая часть того, с чем мы можем столкнуться в дороге.

Столько испытаний, чтобы попасть в поселение чужаков, ненавидящих людей. Примут ли меня суровые дроу? Сумею ли я прижиться среди тех, для кого любой человек — враг?

Что ж, по крайней мере, там у нашего с Флоем малыша есть будущее, а тут, в Сен-Ахбу, его ждет лишь извечное презрение. Острые уши — значит, эльф. А эльф для людей либо раб, либо опасный дикарь, которого надо поскорее заковать в цепи, — и никак иначе.

В лучшем случае моего ребенка ждет участь изгоя, в худшем — он и вовсе не появится на свет, если ситуация с Ваилем и убитыми стражниками будет иметь для меня последствия.

Нет, надо искать пристанище у эльфов. Уверена, там к полукровкам относятся снисходительнее.

— Не в Даринату, — ворвался в мои рассуждения голос Флоя. — Мы уйдем в другом направлении.

— И куда же?

Любимый замялся. Видя, что он не решается сказать правду, я занервничала еще сильнее, чем при мысли об эльфийском клане.

— Куда мы пойдем? — повторила я дрожащим голосом.

Флой кусал губы, смотрел в пол. В конце концов он протяжно вздохнул и, по-прежнему не поднимая на меня глаз, сказал:

— В Долину Мертвых.

В Долину Ме…

О духи!

Я ожидала чего угодно, но только не этого. В первую секунду я решила, что ослышалась, во вторую — что Флой сошел с ума.

Долина Мертвых!

Место, откуда живыми не возвращаются. Край мира, куда суются только безумцы.

По легенде много-много веков назад на той земле случилось ужасное по своему размаху магическое сражение, после которого осталась лишь выжженая до черноты пустошь. Долина та покрыта черным песком — прахом павших воинов. Души их не нашли покоя и теперь являют живым свою ярость, закрывая небеса свирепыми пыльными бурями.

Днем в той местности дикая, изнуряющая жара, а ночью столь же дикий, невыносимый холод. Там живут твари размером с мое поместье. Чудовища, по сравнению с которыми демон пустыни — безобидная букашка.

Туда Флой собирается вести меня, мать своего будущего ребенка?

Надеюсь, у этого самоубийственного решения есть веская причина. Хотелось бы ее услышать.

Глава 32

— Я доверяю тебе, Флой. Но если ты задумал вести нас в такое страшное место, то должен объяснить свои мотивы. В конце концов, последовав за тобой, я рискну не только собственной жизнью, но и… — мои руки невольно прикрыли еще плоский живот.

С тревогой любимый покосился в сторону окна. Надо было поспешить. Из-за раны на моем плече мы и так потеряли слишком много времени.

— Давай уйдем отсюда, — вздохнул он. — По дороге я все тебе объясню.

И мы начали готовиться к долгому опасному путешествию.

Верблюды паслись на выгульном дворе под навесами. Перед дорогой мы поели сами и накормили животных, затем погрузили на них тюки с провизией. Сборами заведовал Флой. Наилон пытался помогать, но по большей части бесполезно путался под ногами. Мне приказали отдыхать. Разумеется, я не послушалась, но, стоило взять с пола мешок, его тут же выхватили из моих рук.

— Ты ранена, Асаф, — сказал Флой. — И беременна.

— Ранена, но не при смерти. Беременна, но не больна. Я прекрасно себя чувствую и хочу быстрее со всем покончить.

— Прошу тебя, Асаф, присядь вон на ту скамейку. Хочешь скорее завершить сборы — я буду шевелиться быстрее. — И он в самом деле ускорился.

Я не собиралась упрямиться, но через какое-то время поняла: единственный способ справиться с волнением — занять чем-то руки. Сидя без дела, я начинала себя накручивать. Воспаленная фантазия рисовала мне голые, бесплодные земли Мертвой долины — бескрайние пустоши, покрытые черным песком, сумасшедшие ветра, что поднимают этот песок в воздух и несут на тебя стеной угольной пыли. Диких тварей, оголодавших в этом суровом месте и готовых с удовольствием полакомиться одинокими путниками.

Когда я не думала об ужасах, что ждут нас впереди, то начинала прислушиваться к тишине дома, к каждому шороху — боялась уловить под окнами крадущиеся шаги и бренчание доспехов.

Это было невыносимо! В конце концов я вскочила на ноги и снова схватилась за мешок.

— Асаф, нет, — рядом тотчас возник Флой и забрал мою ношу.

Я упрямо потянулась к другому тюку с вещами.

Сдвинув брови, Флой молча отобрал и его. Теперь в обеих его руках было по мешку.

С чувством, что мне бросили вызов, я попыталась поднять с пола последнюю самодельную сумку, но Флой оказался проворнее и закинул ее себе на плечи.

Нагруженный сверх всякой меры, он поджал губы, мрачно сверкнул глазами и двинулся к привязанным у крыльца верблюдам. Вены на его руках вздулись от напряжения. Наблюдая, как любимый горбится под тяжестью трех огромных баулов, я ощущала себя глупой капризной девчонкой.

О духи, неужели беременность так размягчает женщинам мозги? Или это страх?

Я и правда балансировала на краю паники, просто не находила себе места. Хотелось побыстрее убраться из этой золотой клетки. Хотелось как можно скорее получить ответы на свои вопросы.

Наконец все было собрано. Флой помог мне взобраться на верблюда, сам устроился позади, чтобы я могла отдыхать