боялся. За любимую и за дитя в ее чреве. Стоило подумать о всех опасностях, что подстерегают их на пути через Долину Мертвых, да и вообще на жизненном пути, и под ребрами словно прокручивался стальной раскаленный прут.

Быть отцом тревожно. С грустью Флой думал, что этот поселившийся в сердце страх не оставит его никогда. Теперь с ним придется жить, с этим вечным беспокойством, с ощущением, что ты — оголенный нерв.

Вчера, например, во время ночной стоянки, он несколько часов не мог сомкнуть глаз, несмотря на дикую усталость: сон от него отгоняла очередная навязчивая мысль. А вдруг во время родов что-то пойдет не так? Роды — это тяжело. Но самое ужасное, во время сего непостижимого таинства мужчина совершенно беспомощен и ничем не может помочь своей женщине, а Флой ненавидел чувствовать себя бессильным. Ситуации, когда от тебя ничего не зависит, наихудшие.

Таких мыслей и тревог в его голове теперь крутилось целое море.

Что, если Асаф разочаруется в нем как в муже и отце?

Что, если ребенок заболеет, а рядом не будет опытной знахарки?

Дети шустры и любознательны, а неприятности поджидают на каждом шагу. Глубокие ямы, реки с быстрым течением, капканы охотников, незаметные в густой траве. Когда его ребенок подрастет, Флой, наверное, будет ходить за ним попятам. Глаз с него не спустит!

А если родится девочка?

Это же катастрофа!

Флой ничего не смыслит в девочках. В куклах, лентах, платьях. Но он понимает, что мальчишки бывают очень недостойны, а юноши — тем более. Этих стервятников ни в коем случае нельзя подпускать к его малышке!

— О чем думаешь? — с улыбкой спросила Асаф, наблюдая за ним со спины верблюда. — Такой хмурый.

— Ни о чем, — покраснел Флой. — Это мужские дела. Ты не поймешь.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула любимая.

Во второй половине дня Флой перебрался к ней, чтобы поговорить в дороге.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

Черный песок шуршал под лапами верблюда. В седле их мерно покачивало из стороны в сторону, совсем не так, как на лошади. Ход этого степенного животного, корабля пустыни, был более мягким, плавным, пружинистым. На спине верблюда тебя не трясло — убаюкивало, как младенца в люльке.

— На какой вопрос? — Асаф оглянулась на Флоя, сидящего позади.

— Ты принимаешь мои дары?

Ответ он знал, но ему надо было услышать, как Асаф произносит это вслух. Внутри у него зудело от неприятного чувства незавершенности. Такое бывает, когда вопрос повисает в воздухе и тишина звенит от ожидания. Под ребрами Флой ощущал скребущую пустоту, заполнить которую могли только правильные слова.

Но Асаф не поняла его.

— Какие дары?

Флой поморщился.

— Дары. Мои. Мою защиту. Мою… любовь. Меня.

Он ненавидел говорить о своих чувствах. Распахивая душу, всегда ощущал себя уязвимым и готовился к удару. Вот и сейчас напрягся и невольно задержал дыхание.

Асаф его не отвергнет. Она носит его ребенка, доверчиво льнет к нему во сне, принимает его помощь и заботу. В конце концов, она без лишних сомнений отправилась за ним на край света, отказавшись от привычной жизни. Ушла вместе с ним в неизвестность. Ее поступки были красноречивее слов, но традиции эльфийского народа требовали, чтобы мужчина произнес клятву, а женщина на нее ответила.

— Это ваш свадебный ритуал? — Асаф будто прочитала его мысли. — Если я скажу «да», то по вашим обычаям стану твоей женой?

Он хотел бы, но…

— Не совсем, — вздохнул Флой. — Нужен жрец. И хотя бы три свидетеля клятвы. А еще жених и невеста вырезают свои имена на священном дубе.

Асаф огляделась, словно искала дерево. Никаких деревьев вокруг не наблюдалось — только черные дюны.

Впереди, тихо переговариваясь, шли Наилон и их новая знакомая, Тэлли, человеческая девушка, живущая по эту сторону Долины Мертвых. Уши эльфа горели огнем.

— Я принимаю твои дары, — Асаф отклонилась назад, чтобы лечь спиной на его грудь. — Правильно? Или я должна сказать это как-то по-другому? Как я должна сказать, что люблю тебя?

Флой прикрыл веки и спрятал улыбку в волосах своей женщины.

— Спасибо, — шепнул он.

Солнце медленно клонилось к закату. Небо под завесой пыли наливалось кровью. Они сделали привал, чтобы перекусить. Их новая знакомая великодушно поделилась с ними своим запасом воды. Это было очень кстати. Их фляги опустели несколько часов назад, и в горле уже скребло от жажды.

— Скоро придем, —Тэлли скинула тапки и растирала красные от мозолей ноги. — Осталось всего два-три часа, если поторопимся.

Два часа!

Не верилось.

Почти месяц они брели по этой унылой пустоши, и в какой-то момент начало казаться, что их дорога не закончится никогда.

— Как вы защищаете свое поселение от тварей? — спросил Флой. — Или они не выходят за границы Долины?

— Там, где заканчивается черный песок, заканчиваются и владения монстров, — ответила Тэлли. — Мы живем за Хребтом Дракона. За скалами. Попасть к нам можно, пройдя через узкое ущелье. Твари туда не суются, но маги дха`ньян все равно поставили на подходе защитный барьер.

Подкрепившись, они продолжили путь. Наилон помогал Тэлли нести корзину с ягодами, хотя та и не была тяжелой. Флой шел рядом с верблюдом Асаф.

Вдруг животное взревело от боли и резко дернулось вниз.

Флой едва успел поймать любимую, соскользнувшую с его спины.

Сначала он решил, что верблюд подвернул лапу или наступил на что-то острое, а может, вконец обессилел от голода и приготовился испустить дух. Потом с ужасом увидел это. Переднюю ногу животного сжимала черная когтистая лапа, торчащая из песка.

Флой узнал эту лапу.

Верблюд снова истошно заревел. Чудовище утягивало его в песок.

Глава 38

С ужасными звуками, рвущими душу в клочья, животное проваливалось в песок, словно тот был зыбучим, но каждый из них знал пугающую правду: под землю верблюда затягивал монстр из Долины Мертвых. Магический проход больше не был безопасным. Гигантская рогатая змея с лапой на хвосте нашла способ обойти защиту. Барьер под землей не действовал. Чудовище подобралось к ним снизу.

Флоя прошиб ледяной озноб. Он вспомнил, как пытался победить змею с помощью своего дара и как раз за разом черное колдовское пламя стекало с ее бронированной шкуры, не причиняя вреда.

— Спокойно, — сказал он сам себе и принялся лихорадочно соображать, что делать.

На горизонте