эмоций, я стукнул кулаком по столу, коробку с лекарствами подбросило, раздался жалобный звон склянок, виски плеснуло о стенки стакана. Потянувшись и скривившись, я быстро допил его.

– Тише! – шикнул Самуил. – Не разбудите Бель! Подождите… Демон? Какой еще демон?!

– Рихтер, – фон Латгард насмешливо вздернула бровь, – вы так разочарованы несостоявшейся встречей? Или есть еще что-то?

– Конечно же есть! – проворчал я и посмотрел на Артизара, который, не зная, куда себя деть, продолжал переминаться с ноги на ногу у раковины. Единственное, что он сделал, – снял куртку и держал ее в руках. – Поведение бесов было категорически неправильным. Три жалких твари! На середине молитвы они уже должны были застыть и внимать Божьему слову. И герру Хайту не пришлось бы орать и бросаться под благодать.

Услышав комментарий и поймав мой взгляд, Артизар вздрогнул, еще ниже опустил голову и, будто в попытке защититься, обхватил себя руками за плечи.

– Если бы моя сила вела себя так каждый раз, от Бердена бы камня на камне не осталось еще сорок лет назад. – Я нервно побарабанил пальцами по столу и мрачно уставился за окно. – Но перед тем как озвучивать вторую версию, я хочу проверить эту. Да, герр Фалберт, в Миттене действительно завелся демон. И вообще-то это большой секрет. Так вы заметили что-то или кого-то?

Мне не хотелось произносить этого вслух, но я был растерян и смущен. Уже давно со мной не случалось таких досадных ошибок. Да, мой дар не поддавался описанию и разгадке, но я, как казалось, научился с ним жить и знал, сколько благодати отмерять и какую молитву выбирать в нужный момент. Пусть я не читал ни одного священного текста, их слова словно бы кто-то вырезал в моей голове. Я не помнил ни имени, ни рода, ни как держать ложку, зато наизусть читал любые молитвы. А сегодня впервые за несколько десятилетий выбрал неправильно. Неверно оценил противника. Не до конца прислушался к дару. И едва не поплатился чужими жизнями. И мне бы признать вину, какой было не меньше, чем у Артизара, но я молчал и злился.

– Простите, судья Рихтер, я искал Фильгу. Даже если демон стоял где-то рядом, было темно. И еще метель… Я ничего не заметил. – Погладив кошку, Самуил отошел к шкафам и вытащил небольшой пузырек с прозрачной жидкостью. – Пожалуйста, Артизар. По две капли в каждую ноздрю, и на вечер можете забыть об аллергии.

– Ясно. – Я постучал пальцами по столу.

То, как повел себя дар, могло свидетельствовать о двух вещах: либо демон был прямо перед нами, но мы почему-то в упор его не заметили, либо…

Пока Артизар, запрокинув голову, закапывал в нос капли, в кухне повисла неприятная пауза. Самуил прошел к столу и сел напротив меня. В его взгляде, сменив спокойствие, появились насмешка и вызов.

– Возможно, вы думаете, что я и есть демон… – криво улыбнулся он.

Артизар вздрогнул и сделал маленький шаг назад, упершись спиной в стену.

– Увы, – за меня ответила фон Латгард, – ситуация сложилась такая, что под подозрение не попадают только сами герр Рихтер и герр Хайт и, к счастью, я, поскольку попросила суда и доказала невиновность. Правда, это чертовски болезненная процедура.

Самуил коротко выдохнул и протянул руку.

– В таком случае давайте решим вопрос сразу. Судите меня, герр Рихтер.

– Герр Фалберт… – Я бросил короткий взгляд на фон Латгард, словно бы спрашивая ее разрешения. – Под подозрением все равно останется ваша дочь. Белинда была рядом.

– Бель спит, – непреклонно заявил Самуил. – Вернетесь завтра и проверите. А сейчас судите меня. Я требую!

– Самуил, – тихо позвала фон Латгард, – это действительно больно. Вы не святой.

Он убрал со лба золотистые вьющиеся пряди.

– Уверен, фрайфрау, что натворил не больше вашего. Значит, смерть мне не грозит. А остальное… как-нибудь вытерплю.

Едва затихший дар откликнулся неохотно, я сжал перебинтованную ладонь.

– Ибо нет лицеприятия у Господа…

Одно долгое мгновение ничего не происходило, а затем Самуил сдавленно застонал и, чтобы не закричать, поспешно прикусил ворот рубашки. На лбу выступила испарина, по щекам разлился яркий румянец, а в следующую секунду сила затихла. Суд закончился.

– Давно не встречал настолько чистую душу, – честно признался я, ощущая внутри восторг, смущающий сильнее, чем недавняя злость. Пришлось запить это чувство новой порцией дрянного виски. – Чтобы вот так, без исповеди…

Самуил застенчиво улыбнулся.

– В Миттене не так много возможностей нагрешить.

Глава 10

Знайте же, блаженные! Знайте же, грешные! Ваш Господь Йехи Готте и был, и есть, и будет. И грядет явление Его, ибо Он был Началом, Он же станет Концом.

1.8 Откровения Вельтгерихта

Надолго посиделки у Фалбертов не затянулись. Самуил, конечно, из вежливости предложил чай и печенье, а когда услышал отказ, намекнул, что в доме есть пустующая гостевая спальня и еще свободный диван. Мол, время позднее, все устали и могли бы переночевать здесь. Отказаться от этого предложения было сложнее, чем от чая. Мысль о том, что можно не идти в крепость, а сделать всего десяток шагов до соседней комнаты, оказалась соблазнительной. Пусть бы спать и пришлось на полу, уступив кровать с диваном Артизару и фон Латгард. Признаться, я даже задумался, но сила воли фрайфрау оказалась непоколебима.

– Если хотите, Рихтер, оставайтесь. – Фон Латгард поднялась из-за стола и одной рукой попыталась надеть пальто.

Я, поднявшись следом, помог ей и потянулся к своей одежде.

– Хочу, – усмехнулся, – но не останусь.

Артизар печально вздохнул. Его тоже не ободряла идея тащиться по темноте и холоду.

– Жаль, – неподдельно огорчился Самуил и тоже встал, чтобы нас проводить. – Я как раз научился печь оладьи. Бель сказала: не хуже, чем мама. Но я путаюсь в пропорциях и делаю больше, чем мы можем съесть вдвоем. Вот же черт, Фильга!

Кошка, закончив со своим ужином, так неожиданно кинулась под ноги, что он оступился на лестнице. Хорошо, оставалась всего пара ступеней. Ухватившись за перила, Самуил спрыгнул на пол. И тут же тихо вскрикнул от боли и затряс перебинтованной ладонью.

Я снова бросил взгляд на гадательный стол. Теперь и сумрак, укутавший лавку, не помешал разглядеть карту в центре расклада – действительно, Йамму.

– Что за адское создание? – Подхватив кошку на руки, пока она не учинила нового безобразия, Самуил остановился на пороге и придержал локтем дверь, чтобы звон колокольчика не разнесся по всей улице.

– Поосторожнее с приглашением, Самуил, – поджала губы фон Латгард. – Рихтер может принять его близко к своему жаждущему дружбы сердцу.

Я промолчал и сделал вид, что не услышал замечания.

Самуил на мгновение нахмурил лоб, затем выдержал небольшую паузу, будто «проглотил» первую пришедшую