центре города? Не на окраине? – Фон Латгард ловко затащила Артизара к себе за спину и встала так, чтобы с одной стороны мальчишку прикрывала стена ратуши, а с другой – она сама.

– Хорошие вопросы. Как найдете ответы – расскажете. – Я закрыл глаза, сосредоточенно прислушиваясь к дару и пытаясь понять, в какой стороне притаилась беда.

В дома добропорядочных миттенцев, освященные, с висящими над дверьми крестами, хода бесам нет – слишком мелкая нечисть. Даже не все демоны без приглашения переступят порог. Так что оставалось надеяться, что загулявших в непогоду граждан на улице не осталось, а потому единственной добычей были мы.

Я уже решил поступить самым простым образом: отправить фон Латгард с мальчишкой дальше в замок, а самому порезать ладонь и привлечь тварей свежей кровью, как со стороны дворов раздался приглушенный жалобный вскрик.

Поспешив на звук, я наказал:

– Ждите здесь! Не мешайтесь!

То, что я успел вовремя, иначе как чудом назвать нельзя.

Раненый мужчина в ужасе забился между стоящими на заднем дворе мусорными бачками и заваленной снегом телегой. На моих глазах она тут же отлетела в сторону, будто картонная, но лишнее мгновение спасло бедолаге жизнь. Молиться было рано: за несколько первых слов, пока дар еще не проявит себя, бес успеет оторвать человеку голову. Поэтому я просто бросился на тварь со спины, на ощупь вцепившись в крепкую шкуру, панцирем запекшуюся от адского жара, и бесцеремонно, как взбесившегося пса, оттащил в сторону.

Загривок пронзило острой иглой предчувствия. Второй бес спрыгнул с соседней крыши. Резко уйдя в сторону, я поскользнулся и предпочел упасть вперед, на руки, чтобы, перекатившись через голову, скрыться за обломками телеги. Миг спустя там, где была моя шея, по воздуху полоснули когти.

Дрянь!

Схватив отвалившееся колесо, я швырнул его в тварь, которая снова нацелилась на человека. Силы броска хватило, чтобы ее смело в сторону, выиграв для меня еще пару секунд.

– Йехи, прибежище наше в бедах, дающий силу, – взмолился, чувствуя, как внутри разгорается пламя благодати. Бесов было всего двое – не следовало пробуждать всю силу и лишний раз тревожить оковы. Но благодать жглась и рвалась на волю, словно ощущала рядом что-то еще, куда опаснее невидимых чудовищ.

Воздух наполнился запахами кедра и шафрана. Вспыхнул божественный свет, сделав видимыми искривленные фигуры бесов и их пустые глаза. Но они не спешили замирать, завороженные молитвой. Бесы сопротивлялись, будто застрявшие в паутине мухи.

– Помилуй людей Твоих, и да обретут по милосердию Твоему успокоение и избавление от тягот… Беги же, идиот! – рявкнул я на мужчину и усилил напор, осознав, что небольшой части силы не хватит.

Оковы стремительно раскалялись. Запахи крови и страха щекотали ноздри, внутри словно разгоралось солнце, причиняя одновременно и боль, и блаженство, и я рисковал задеть пострадавшего. На серпантине было проще: Артизар стоял за моей спиной, и я просто выплеснул благодать вперед.

Мужчина вздрогнул от окрика и, неловко прижимая к груди изувеченную руку, бросился из двора. Бесы, почти усмиренные, дернулись следом за добычей, и я, сделав шаг, встал между человеком и чудовищами.

– Через Йехи Готте. Аминь. – Дотронулся до лба одного из монстров в благословляющем жесте, но отпустить распалившийся внутри дар не успел.

– Сзади! Лазарь, обернись! – раздался истошный вопль Артизара.

Он, ослушавшись наказа, вбежал во двор и бросился между мной и третьим бесом, подкравшимся со спины. Фон Латгард уже спешила следом, пытаясь перехватить мальчишку.

От атаки я увернулся инстинктивно – дар чувствовал зло без окриков и подсказок.

Но чертов щенок оказался в зоне поражения! Благодать, сжигающая меня, уже вырвалась из груди лучом, обращая бесов в пыль. Не остановить, не вернуть обратно… От яростной вспышки в темном дворе так посветлело, будто взошло солнце. Мир вокруг стал белым и четким, а из ладоней, лопаток и ребер рвались новые лучи. И я уже видел, как один из них пробивает Артизару грудь, но в этот момент фон Латгард резко дернула его назад, заслонив собой.

Нельзя! Я должен был стать мальчишке щитом! Не убийцей!

Благодать пронзила фон Латгард чуть ниже левой ключицы. Сильнее запахло кровью, а еще горелыми тканью и плотью. Она вскрикнула и прижала ладони к ране, но не сдвинулась ни на шаг, продолжая закрывать Артизара.

Поводок Микаэлы, ощутив, что я едва не прикончил кронпринца, натянулся. Схватившись за горло и борясь с яростным пламенем внутри, я упал на колени. Ошейник давил, не позволял сделать вдох. Хотелось выть, раздирать кожу до мяса, чтобы вырвать сжигающее внутренности пламя, и зарыться в снег, хоть немного остужая металл.

Выход был один.

Но до того, как я сквозь ослепляющую му́ку попросил о смерти, пострадавший мужчина бросился вперед и, упав на снег рядом, вцепился мне в ладони, будто не боялся оказаться пронзенным светом и не чувствовал обжигающей благодати.

– Герр Рихтер! Лазарь! – раздался голос, испуганный, дрожащий от страха, но знакомый. – Вы спасли нас! Все хорошо! Вы сможете это контролировать! Пожалуйста…

Голос успокаивал. Не только меня, но и до предела натянутый поводок. А холод от чужих прикосновений гасил разгоревшееся внутри пламя. Да, я едва не убил мальчишку… по его же ублюдочной глупости! Но все-таки не убил.

– Черт бы вас подрал, герр Фалберт. – С некоторым трудом продравшись сквозь спутавшиеся мысли, я припомнил фамилию книжника, из-за которого чуть не подрался с фон Латгард. – И чего вам вздумалось гулять ночью в метель?

– Хоть и не черт, но подрал, – усмехнулся Самуил и, сообразив, что я пришел в себя, отнял ладони от оков. Я заметил серьезные ожоги, оставленные благодатью. – Кошка. Хвостатая дрянь выпрыгнула в окно, когда мы проветривали кухню. Бель велела найти и вернуть домой.

– Поэтому вы не звали на помощь? – К нам, мучительно кривясь и зажимая рану, приблизилась фон Латгард. – Боялись, что дочь услышит и прибежит?

– Бель смелая девочка, – бледно улыбнулся Самуил. – Иногда – излишне. Простите, фрайфрау, кто же знал…

Он попытался убрать со лба слипшиеся от пота пряди золотых волос, но застонал от боли в обожженных ладонях. Кроме того, на левой руке у Самуила оказались рассечены мышцы от кисти до плеча. К счастью, несерьезно, по касательной, только крови плеснуло. Даже шить не придется – намазать и забинтовать.

– Кис-кис! – раздалось из дальней части двора, затем послышались возня и недовольное мяуканье, и к нам очень осторожно подошел Артизар, прижимая к груди лохматую трехцветную кошку.

– Ты! – взревел я.

В голове осталась одна – максимально простая – мысль: то, что его нельзя убивать, не значит, что нельзя причинить вред. И чем сильнее, тем лучше.

– Ублюдок! – Подскочив на ноги, я схватил Артизара за грудки и c силой встряхнул.

Кошка