до закрытия «Рыцарского погреба» горожане разошлись спать. В домах погас свет, и только оранжевые пятна фонарей разгоняли мрак. Магические огни раскачивались в такт порывам ветра. Не было слышно ни разговоров, ни лая собак – стояла удивительная тишина, будто метель поглощала все звуки. И только тихо скрипел снег под сапогами.

Красиво.

Но как же я ненавижу чертов холод!

Маркус, посетовав, что жена устроит ему «теплый» прием, распрощался с нами у трактира и поспешил вниз по сужающемуся проулку. Через десяток шагов повернулся, махнул рукой и исчез в усиливающемся снегопаде.

Я злобно выругался, когда метель бросила в лицо пригоршню ледяной крупы, поднял ворот пальто и направился следом за фон Латгард в сторону шпиля ратуши. Артизар семенил следом.

В очередной раз сравнив Миттен с Берденом, я окончательно решил, что столица нравится мне больше. Она всегда оставляла ощущение недосказанности, предвкушения, подхватывающее за низ живота. Темные проулки таили множество тайн и возможностей. А редкие фонари, частью разбитые и поломанные, добавляли остроты вечерним прогулкам. Да, в Бердене меня знали и боялись. Но чтобы рассмотреть ошейник и оковы, еще нужно приблизиться. Как раз на расстояние удара.

Миттен же пока на вкус ощущался простым и пресным. Не подумал бы, что к определению «уютный» можно добавить «излишне». Даже затаившийся среди добропорядочных горожан демон не разбавлял скуки. Словно единственным его делом здесь был небольшой отпуск от злодейств.

Сколько дней он уже в городе? И за это время не предпринял ничего. Убийство бургомистра не в счет, ритуал был защитным. Зачем-то же демона призвали? Вряд ли чтобы веселее провести Адвент и вместе встретить Нахтвайн.

Тот же Балберит – типичнейший представитель адской братии, – всего лишь заглянув в Берден за подписью Самаэля, не отказал себе в удовольствии пройтись по старым районам в поисках наживы и развлечения.

Вопросов становилось все больше. Ощущалась досада. Я не мог ухватить хотя бы край чужого замысла.

– О чем задумались, Рихтер? – Фон Латгард снова курила. – Поделитесь мыслями.

Я испытывал жуткое отвращение к ледяному воздуху, который она сейчас глубоко вдыхала вместе с дымом. Но, кажется, вредная привычка настолько вросла в нее, что фон Латгард скорее рассталась бы с жизнью, чем с портсигаром.

– Извольте, фрайфрау. Ты что, спишь на ходу?! – Я остановился, схватил за локоть плетущегося в хвосте Артизара и грубо подтолкнул вперед. – Вы наверняка не согласитесь, но я размышляю, есть ли возможность, что демона призвали не члены секты, а кто-то иной.

Фон Латгард наградила меня тяжелым взглядом, но не стала немедленно возражать и говорить, что Миттен слишком мал для такого количества еретиков.

– И что же вас навело на эту идею?

– Бездействие демона. По опыту скажу, что призыв – крайняя мера. Каким бы ужасным ни был наш злодей, как бы ни мечтал о мировом господстве и реках крови, одного желания и пары книжек с сигилами недостаточно, чтобы пробить брешь в ад. И я сейчас говорю о вызове самого хилого демона – десятого в шестом ряду двадцатого легиона. Про князей даже речь не идет. Иначе Вельзевул устал бы бегать на каждую супружескую измену.

– Думала, это зависит от магии призывающего.

Набив животы хорошим ужином и выпив, шли мы медленно, нога за ногу. Артизар и вовсе еле тащился. Тем более улица, по которой двигались, имела сильный уклон вверх, и обледенелые камни брусчатки, притаившиеся под свежим снегом, только усложняли подъем.

– Вовсе нет, это доступно и обычному человеку. Но он должен находиться на грани: отчаянья ли, безумия ли – тут возможны варианты. Это я к тому, фрайфрау, что люди в подобном состоянии редко согласны ждать и еще реже – благоразумны. Им нужно все и немедленно. Прямо сейчас. Вряд ли… Сколько там, получается, было сектантов? Семь, еще Хинрич, еще некто, чей медальон сломали, получается – девять. Странная цифра, кстати. Я бы понял семь или десять, но никак не девять. Так вот, эти люди не могли желать чего-то одного. Они бы хорошо все продумали, чтобы не раскрыть себя, и подготовили для демона целый список заданий и желаний.

– Может, демон как раз его выполняет? – Фон Латгард, заметив, как я скривился, поспешила уточнить: – Я поняла вашу мысль, Рихтер: в призыве что-то пошло не так. Если бы ритуалом занималась секта, они бы подошли к делу более внимательно и ответственно, лучше бы проконтролировали друг друга и Миттен сразу бы ощутил последствия. Так?

– Примерно. Я не говорю, что прав… – Но я так думаю.

– Почему, кстати, семь? – нахмурилась фон Латгард.

Я задумался, не сразу сообразив, откуда в голове засело такое конкретное число сектантов.

– Так фрайгерр Фридхолд же медальоны посчитал, – напомнил Артизар.

– Точно!

Лицо фон Латгард тоже прояснилось.

Но не успели мы вернуться к теме, по коже пробежал мороз, остро кольнув у сердца. Легко не заметить, но за свою жизнь я научился безошибочно понимать, когда пробуждается дар.

– Стоять, – скомандовал я.

Фон Латгард замерла. Артизар, неловко поскользнувшись, едва не упал: в последний момент я поймал его за ворот куртки и удержал на ногах. Убедившись, что он ровно стоит и не дергается, я прислушался к ночному городу. Снег падал настолько тихо, что наше дыхание, казалось, эхом отдавалось на другом конце Миттена. Дар колол кожу, пробегая от шеи к пальцам и по спине, вдоль позвоночника. Он чувствовал зло.

Мы вышли на площадь перед ратушей. Ярмарочные палатки уже закрылись, в проходах между ними намело сугробы с тонкими гребнями, похожими на горные пики. Слепая Фемида, мраморный хитон которой снег превратил в роскошную соболиную мантию, казалась притаившимся в темноте чудовищем.

– Щит вокруг города устанавливали ваши колдуны? Или вы воспользовались артефактом?

– Колдуны. По-настоящему сильных у нас трое: двое местных и еще лейтенант Ланзо Эккерт, он был прикомандирован в Миттен вместе со мной. – Фон Латгард не спешила требовать объяснений и также чутко всматривалась в спящий город. – Их совместная работа показалась мне убедительной, поэтому выданные Берденом артефакты я приберегла на черный день. Что-то не так со щитом?

Я снова прислушался к дару.

– Нет, щит цел. Если его установили маги, я бы узнал о разрушении.

– Тогда что не так, Рихтер?

– Бесы в городе, – сообщил я, и фон Латгард бесшумно вытянула из ножен шпагу, будто обычная сталь могла помочь против порождений инферно.

– Но, если защита на месте, как это возможно? – испуганно выдохнул Артизар и заозирался по сторонам, словно мог разглядеть невидимую тварь. Сейчас цветом лица он слился со снегом, выделялись только черные, блестящие от волнения глаза и приоткрытый рот.

Случившееся на перевале было слишком свежо в его памяти. Кажется, Артизар застыл на тончайшей грани бесконтрольной паники.

– И почему в