она, продолжая водить спицей из стороны в сторону. Причем спица постепенно начинала наклоняться то влево, то вправо. Так делает сама Сара? Или это какой-то эффект? – Подумай о тех событиях, что приключились с вами за последние дни. Постарайся как можно четче нарисовать их у себя в голове. Попробуем вытащить на диалог ту сущность, которая делает это с вами. У меня у самой руки холоднее некуда. И это хорошо. Значит, я настроилась на то, зачем вы явились сюда.

Я напряг воображение и прокрутил заново все случаи явления потусторонних сущностей. Особенно подробно остановился на ночной поездке и на том моменте, когда я проник в параллельный мир теней. Сара удовлетворенно кивала головой. Спица уже готова была вырваться из ее руки.

– Давай-ка еще представь тот знак, который сущность нарисовала одному из вас на листе фанеры. Я так понимаю, он может сыграть ключевую роль…

Я почему-то забыл сразу нарисовать его в своем воображении. Надо вспомнить тот момент, когда Грин пробовал раскрыть сверхспособности. Но все детали ускользали от меня. Словно они боялись выйти на передний план. Тогда я потянулся к потайной комнате в памяти, где хранился огненный символ. Но и он не дался мне в руки. Боль отчаянно сдавила виски, упираясь, словно кошка, которую вот-вот готовятся помыть.

– Не отступай, пытайся вспомнить, нам нужны подробности, – холодно и спокойно произнесла Сара.

В другую руку она уже взяла распятие. Спицу знахарка теперь сжимала в кулаке, еле справляясь. Она тянула руку Сары то вверх, то вниз, то пыталась описать круг в воздухе, выгибая запястье знахарки.

Мои руки были холоднее льда. Казалось, что и изо рта идет пар при дыхании. Не отвлекайся, Марк! Нужно вспомнить… Там вроде бы имелась часть зубчатого ключа. Стоило мне представить его, как ноги скрутило судорогой. Сара, заметив это, поспешила перекрестить меня и дотронуться до лба распятием. Боль отпустила. Чуть ниже зубчатого ключа располагалась деталь, похожая на шапку шута. Чем больше я представлял увиденный символ, тем отчетливее он всплывал передо мной. Всплывал и начинал дышать жаром, разогревая все мои конечности. Последними из темных уголков сознания вынырнули кресты тамплиеров. Все три части завращались в хаотичном порядке и соединились в одно целое, являя знак, оставленный тенью Грина на листе фанеры.

– Очень хорошо, Марк, – похвалила меня Сара.

Марк? Мы не говорили ей своих имен…

– Сейчас не говорили, но во сне представились. А я запомнила, – прочитав мои мысли, ответила знахарка. – Теперь вернись к самому обряду. Мысленно опиши его последовательность. Я не очень четко все вижу.

Это будет легко. Я выдохнул и опустил голову, отматывая воспоминания на первый вечер, когда мы приехали в дом Никулиных. Однако меня сбил свет, внезапно потускневший внутри горницы. Наши тени – моя и Сары – стали совсем темными. Лишь спица продолжала дергаться в руках знахарки.

«Не стоит заходить так далеко, М-м-м-а-а-арк. – Голос снова проник в мою голову, мельтеша в ней и расталкивая другие мысли. – Ты ставишь под опасность эту женщину».

Я мысленно отмахнулся от назойливого голоса, но головы не поднял, смотрел на пол. И не зря. Позади тени знахарки появилась еще одна тень. Того самого карлика, который уже не раз являлся нам. Он подошел вплотную к тени Сары и оглядел ее с ног до головы. Потом подпрыгнул на правой ноге и стал чуточку выше. Потом на левой, добавив еще десяток сантиметров. Когда же тень карлика поравнялась с тенью знахарки, рука сущности без промедления вцепилась в шею тени Сары. Женщина выронила спицу и распятие, схватившись за горло. Я хотел было броситься на помощь, но она прохрипела, чтобы я оставался на своем месте.

– Назови себя, демон! Явись нам! Именем Господа Бога! – с трудом выдавливала из себя слова Сара.

На шее знахарки проступили синяки, принявшие форму пальцев. Тень сущности душила Сару двумя руками. Женщина закатила глаза и что-то прошептала себе под нос. В ту же секунду я почувствовал, как в воздухе запахло ладаном.

– Отче наш… – прохрипела из последних сил знахарка.

Тень сущности разжала тиски и отпрыгнула в сторону, обосновавшись в темном пятне, отбрасываемом одним из книжных шкафов.

– Я не боюсь слова Господня. – Эту фразу услышали все в горнице знахарки. Существо говорило басом, отчетливо проговаривая каждое слово.

– В ком из этих людей ты находишься? – перешла на крик Сара, поднимая с пола спицу и распятие.

– Ха-ха, – зашлось существо в истерическом смехе. – Я ни в ком из них. Я пришел из теней. И уйду туда обратно. Только прежде заберу их с собой.

– Назови свое имя, демон! – продолжала требовать Сара.

– Ты никто, чтобы спрашивать мое имя! – рассвирепел демон.

Его тень затопала ногами и затрясла удлинившимися руками. И горница отреагировала на его гнев. Стекла в книжных шкафах громко звякнули и осыпались мелкими осколками на пол. Немногочисленные иконы внутри них вспыхнули ярким пламенем. Огонь за секунду сжег их дотла. Закололо и мою правую кисть. На запястье проступил кровавый знак, который я совсем недавно представлял по просьбе Сары.

– Надо мной ни у кого нет власти! – бесновался демон.

– Оставь их в покое! – Знахарка отложила спицу и взяла в руки принесенную книгу.

– Я сам решу, что мне делать! – грозно выплюнул демон.

– Я узна́ю твое имя и изгоню тебя из этих людей. Потому что вы так устроены. Все демоны. Ты оставил зацепки, ими я и воспользуюсь! – делая голос более спокойным, надменно бросила Сара.

– Смелое заявление. Только я не боюсь своего имени, – лукаво проговорил демон. – Мне будет интересно понаблюдать за твоими потугами. И да… Зря ты в это ввязываешься. Тебе не спасти их, ведунья. А еще в моей воле убить и тебя следом.

– Убирайся туда, откуда пришел! – указывая распятием на тень демона, пробормотала Сара.

Комната задрожала. Книжные шкафы заходили ходуном, готовясь упасть на пол. Тень демона уменьшилась, превратившись в сгорбленного карлика. Но сразу не исчезла. Прежде она подошла вплотную к тени Сары и коснулась распятия. Настоящий крест в руках знахарки вспыхнул и осыпался черным пеплом на пол. Та же участь постигла и книгу. В уши ворвался каркающий смех демона. Следом свет в горнице сделался ярче, проглатывая мерзкую тень демона. Я обернулся и посмотрел на своих друзей. Они были настолько бледными, что даже снег на их фоне показался бы серым. В руки постепенно возвращалось тепло, вот только кровавый знак на запястье так никуда и не пропал. Он ныл и неприятно пульсировал. Сара вытерла пот со лба и взяла меня за руку, рассматривая странный символ.

– Это то,