Он не заметил бы еще одну, совсем невысокую и скромную тень, плетущуюся в свете нисходящего в Иркаллу божества, если бы не Андрас. Тот раскинул руки и бросился к этой тени, и обнял ее, и выкрикнул:

- Gracias, Roberto. Perdóname[47].

- No tengo nada por lo que perdonarte. Vive, mi niño. Vive mucho tiempo[48], - ответила тень дряхлого старика, обнимая полудемона.

Глаза Андраса подозрительно заблестели. Неужели после всего пережитого мальчишка еще не утратил способность плакать?

И Арес, выходя из врат Иркаллы в жизнь, мимолетно ему позавидовал.

Глава 13. Возвращение и казнь

Ночка у Гураба с Бальдром выдалась сильно так себе, из тех ночей, о которых интересно вспоминать, приятно хвастаться ими на пирах или даже на склоне лет рассказывать внукам, но вот пережить еще раз – увольте.

Круг из рун, соли и воды держался ровно до заката. С последним лучом солнца, канувшего в серебристые воды моря, стая воронов взвилась вверх. Они образовали над костром и телом Андраса черный пернатый купол, а затем, пробив защиты, вихрем ринулись вниз. И завязалась драка, где ассасину и сыну Одина поначалу выпала лишь роль зрителей. Несколько особо крупных и горластых птиц схватились над телом. В сгущающейся тьме их глаза неприкрыто сияли красным огнем алчности, во все стороны сыпались перья, клювы долбили о черепа. Остальные под шумок пытались пробраться в труп, пока сражались сильнейшие. Какому-то особо проворному ворону даже удалось почти протиснуться в рот покойника, но проныру вытащили за хвост и растерзали товарищи.

- Давай делать ставки, - предложил Бальдр, откупоривая очередную бутылку местного пойла. – Пять динариев на того жирного, с проплешиной на затылке.

Гураб сощурился. Альвы в сумерках видят не хуже кошек, и все же у бога тут было преимущество.

- Десятку на тощего и клювастого, - в конце концов, сделал выбор он.

Как раз в этот момент тощий растрепанный ворон с длинным клювом всадил этот самый клюв точнехонько противнику в глаз.

- Ты жульничаешь! – возопил Бальдр.

Гураб невозмутимо протянул руку за выигрышем, однако тут из задних рядов пробился запоздалый претендент. Сын Одина присвистнул, потому что перья у нового участника потасовки были из черной стали, когти из чего-то, сильно смахивающего на легендарный адамантий, а глаза горели неукротимой яростью. Он легко отшвырнул в сторону тощего собрата, застрявшего клювом в черепе противника, походя прихлопнул еще несколько чрезмерно резвых птиц и рванулся к трупу. В следующий момент тело изогнулось в судороге так, что, будь Андрас жив и будь обычным человеком, у него бы вдребезги разлетелся позвоночник. А еще через миг очухавшийся тощий и десяток других воронов, гневно завопив, пролезли в мертвеца следом за железнокрылым.

- Вот сейчас начнется веселье, - мрачно сказал Бальдр, прикладываясь к горлышку.

Забулькала покидающая бутылку сивуха. Тело полудемона снова немыслимо изогнулось, свалилось с погребального костра и заплясало, словно десяток сумасшедших кукловодов дергали за нитки бескостную марионетку. То и дело изо рта у марионетки вылетали то несколько перьев, то оторванное крыло, а то и целый ворон. Покинув труп, птицы усаживались на землю, прихорашивались с таким видом, будто ничего необычного и не произошло, ну подумаешь, с кем не бывает, и присоединялись к толпе зрителей.

Постепенно тело стало дергаться реже, и, наконец, с последним рвотным позывом на землю перед погребальным костром плюхнулся тощий и клювастый. Гураб разочарованно скривился. В трупе остался железнокрылый победитель.

К этому времени уже совсем стемнело. Над горной цепью, лежащей к востоку, показалась огромная, цвета старой кости, луна. Бальдр, выругавшись, отшвырнул опустевшую бутылку в ров с водой, и вода вспыхнула неестественным зеленоватым пламенем.

Демон в теле Андраса запрокинул голову и пронзительно расхохотался. Он легко переступил рунический круг (стая воронов семенила за ним), разметал соль и на какое-то время задержался лишь у рва.

- Жутковато, - заметил сын Одина.

И, действительно, было жутковато. Некто, выглядевший совсем как Андрас, только голый, облитый сандаловым маслом и с непроницаемо-черными глазами, стоял по ту сторону пылающего рва и пялился на них, не говоря ни слова. Слева между ребер мертвеца темнел узкий разрез, видна была запекшаяся черная кровь.

- Труп не загорится? – нахмурился Гураб. – Андрасу не понравится, если по возвращении он обнаружит, что превратился в обугленный скелет.

- Не знаю, - ответил Бальдр. – Готовь свои трюки. Долго ведьминское пламя его не удержит.

- Валите отсюда, - прошипел ворон-барон, засевший в теле их вожака. – И, может, я вас пощажу.

Одинсон вздрогнул – и голос был похож на голос Андраса, да и слова вполне могли бы принадлежать ему.

- Это не он, - предостерегающе шепнул Гураб. – Даже если спьяну тебе кажется иначе.

- Знаю, что не он...

Тут демон прыгнул. Он легко, как на упругих крыльях, перелетел через ров – и навстречу ему из рукава ассасина метнулась тончайшая серебристая сетка. Сетка охватила его, плотно, словно прилипнув к телу, и прервала полет. Демон упал на землю и забился. Бальдр неуверенно хмыкнул – но, не прошло и минуты, как сеть лопнула, и ворон вскочил.

Его свита наверху глумливо закаркала.

Ассасин поднырнул под ноги чужаку, так что тот опрокинулся, и в следующий миг его горло опутала гаррота.

- Не дергайся, голову снесу, - тихо сказал Гураб, натягивая почти невидимую струну.

Демон, несмотря на удавку, хихикнул.

- Снеси, - хрипло прошипел он. – Снеси, если посмеешь.

Ассасин напружинил руки, но Бальдр крикнул:

- Нет! Мы не должны повредить тело!

- Слышишь, что говорит твой божок. Вы не должны повредить тело, - поддакнул демон, запуская под струну превратившиеся в когти пальцы, и вдруг хитро крутанулся, так, что Гураб перелетел через его голову и хлопнулся на спину.

Демон приземлился на него, на время вышибив из ассасина дух. Легко вырвав гарроту из пальцев противника, он одним движением порвал ее и острозубо улыбнулся.

- Что дальше?

Бальдр свел руки перед лицом, особым образом сложил пальцы и выдохнул заклинание. Из земли под ногами самозванца полезли жесткие узловатые корни, оплетая тело демона. Он задергался в импровизированной клетке.

Ассасин сел, мрачно глядя на их пленника. Легионеры-вороны тоже расселись по земле кругом, не вмешиваясь в поединок. Над морем сгустилась тьма, ветер нес с залива туман и влагу. Луна спряталась в облаках. На севере тускло мерцали над разрушенным Теллаириком