сказать Арес, но с губ его сорвался только лающий кашель.

Он повернул голову.

Андрас сидел рядом. В строгом черном одеянии, неведомо откуда взявшемся. Перед ним на земле лежал Исток в рунических ножнах. Сжав пальцы, Арес обнаружил в ладони привычную рукоять Анафемы. Он снова попробовал заговорить, и на сей раз даже получилось, хотя голос его сильно напоминал хрип удавленника:

- С рукоятью меча в руке хоронят вождей нордов, Андрас. Опять ты все перепутал.

Полудемон обернулся к нему, и Ареса пробрало холодом. Его глаза сияли – но не синими мертвецкими огоньками, не красным пламенем Факела и даже не фиолетово-розовым огнем Бездны. Это было ровное, мерное свечение звезд.

- А я тебя не хороню, потому что ты не мертв, Арес. По крайней мере, до рассвета... Такие мечи рождаются раз в тысячелетие, если не реже. Тирфинг один из них. Он может исцелить раны хозяина, даровать бесконечно долгую жизнь. Твой…

- Свет Жизни, - оборвал его бог войны.

- Что?

- То, что ты зовешь Тирфингом. Это меч Иштар, и он зовется Свет Жизни. Говорю же – ты вечно путаешь.

Туман, некоторое время застилавший зрение Ареса, окончательно рассеялся. Он валялся все на том же берегу Стикса, или Ахерона, надо будет уточнить у Гадеса при случае. По ту сторону толпы мертвецов так же продолжали штурмовать мост толщиной с конский волос. Анафема тревожно и в то же время победно сиял, отбрасывая красноватые блики на лицо рассевшегося рядом полудемона. Уже не столь юное, как в смерти, и покрытое сеткой шрамов, особенно вокруг глаз.

- И у тебя постоянно какая-то хрень на морде, - добавил Арес. – То змеи. То шрамы.

Андрас в ответ криво улыбнулся.

- Все еще хочешь узнать, что сказала мне ламия?

Воитель немного подумал и ответил:

- Нет. Не хочу.

- Ну и отлично. Тогда я хочу узнать… почему ты это сделал, Арес?

«Я серьезно не понимаю, что тобой двигало, Марс».

Эти двое точно были братьями, даже вопросы у них звучали похоже.

- Ты не ответил Абигору, - тут же отозвался Андрас, так, к сожалению, и не утративший способности и желания читать мысли небожителей. – Может, мне скажешь?

Арес напружинил мышцы плеч, рук, спины. Грудь побаливала, но терпимо. Там ощущалась непривычная пустота на месте Факела. Второе сердце – а, точнее, первое, пробитое Шипом Назарета – билось, не слишком уверенно, однако достаточно, чтобы встать и продолжить путь.

- Некогда тут рассиживаться, - буркнул воитель. – До рассвета, наверное, осталось совсем мало времени.

Он поднялся, расправил плечи. На талии все еще болталась грязная веревка, с помощью которой бог пересек то ли Стикс, то ли Ахерон – и, вложив Анафему в ножны, Арес засунул меч за этот импровизированный пояс.

- На твоем месте о рассвете я бы не беспокоился. Абигор вполне способен остановить вращение Терры, если мы задержимся, - тихо сказал Андрас и тоже встал.

Они стояли спиной к реке, а перед ними – достаточно пройти десяток стадий – бледно светился во мраке Костяной Дворец богини Эреш. Даже отсюда были различимы две гигантские фигуры египетских сфинксов, застывшие по обе стороны от его врат.

Арес уже сделал несколько шагов, когда сзади раздалось:

- Я тебе благодарен.

«И почему я не пляшу от радости», - намеренно громко подумал бог войны, не замедляя шаг.

- Ты все-таки лучший воин земли и небес.

Это откровение заставило его остановиться и оглянуться.

Полудемон стоял, пялясь на собственный черный клинок, и не поднимал головы.

- А что, были сомнения? – ухмыльнуся Арес. – Если бы не отрава, Андрас, я бы разделал тебя в поединке, как бог черепаху.

Полудемон кивнул с неведомо откуда взявшимся смирением, хотя даже сам Эниалий сильно сомневался в собственных словах.

- Так и будешь торчать тут и восхвалять меня, или все же пойдем?

Андрас снова кивнул, убрал меч за пояс и наконец-то тронулся с места. Похоже, по части благодарности дела у него обстояли не лучше, чем у Ареса – как у собаки, которая понимать, конечно, понимает, но сказать может разве что «гав-гав».

Когда дворец замаячил уже у них над головами, желтовато-костяные стены, башенки и контрфорсы, обнаружилось, что проникнуть туда будет не так просто, как надеялся Арес. Один из сидящих у ворот сфинксов был действительно каменным, из выветренного красновато-черного гранита. Зато второй оказался вполне живым – и, когда бог войны увидел его лицо, раненное и единственное уже сердце на миг дало сбой. Прекрасная черноволосая женщина, с горделивыми и резкими чертами, высоким лбом, чувственным ртом и глазами цвета звездного неба.

- А чем дело? – тут же спросил идущий рядом Андрас.

- Погляди ей в лицо, - шепнул Арес. – Не узнаешь?

Андрас всмотрелся и нахмурился.

- Я видел ее прежде.

- Еще бы не видел. Это же Инанна.

Женщина-львица, заметив путников, повернула к ним массивную голову и уставилась прямиком на Ареса. Мощные лапы напряглись, огромные кости заскребли по камню ее ложа.

- Кто вы такие, - прогремело чудовище, - что смеете с оружием приближаться ко дворцу моей госпожи?

- Ну, очевидно, это не Инанна, - констатировал полудемон.

Подняв голову, он выкрикнул:

- Разреши нам пройти, мы не причиним твоей хозяйке вреда.

Полные губы сфинкса раздвинулись в улыбке. Блеснули острые зубы.

- Я пропущу вас, чужеземцы, - заявила она, - если вы отгадаете мою загадку.

- А если нет? – мрачно поинтересовался Арес.

- Тогда съем.

Отлично. Игра в загадки была одной из вещей, которые воитель искренне ненавидел. Все это «днем на двух, вечером на трех», «а безногая в зубах» и «зеленое, красное и кружит, и кружит, и кружит». Обычно те, кто пытался поиграть с ним в подобные игры, кончали с мечом в брюхе или где-нибудь на дне реки, или и то, и другое.

- Спрашивай, - крикнул Андрас.

- Вот тебя она и съест, - ухмыльнулся Арес. – Потом я, конечно, вскрою ей брюхо, но приятных ощущений не обещаю.

Сфинкс свел густые брови к переносице и все так же громогласно рявкнул:

- Что это – всегда перед тобой, но ты не можешь его увидеть?

В обычных обстоятельствах бог войны наверняка бы ответил что-то вроде «мой кулак, когда летит тебе в морду», но отвечать такое Иштар не следовало – ни в образе богини, ни в образе демона, ни, тем более, в обличье голодного