- Мама говорила еще, что нехорошо ругаться, - тут же ввернул мертвый ребенок.

- А что посылать детей посреди зимы в лес за подснежниками нехорошо, она случаем не говорила?

- Нееет… - с сомнением протянул малыш. – Дядя, прости, что я в тебя стрелял. Ты отведешь меня к папе?

- Отведу, если ты мне скажешь, куда идти. Видишь ли, дядя совсем плохо видит.

Варгас слепо протянул руку, и в нее тут же вцепились ледяные детские пальчики. Слишком когтистые для пухлого младенца с луком с картин эпохи Ренессанса, так ведь и он не в Сикстинской капелле.

- Да, я тебе покажу, - залепетал малыш. – Тут много мертвых людей и река. Через реку ведет мост, но он тоньше конского волоса. Мертвые люди хотят пройти по нему и постоянно падают, и их уносит течением. А я боюсь. Вдруг тоже упаду? И потом, эти мертвые такие страшные. Ты можешь пронести меня по мосту?

- Пронесу, - обреченно ответил Варгас, подставляя цепкому мальчику плечи.

Арес Эниалий брел по берегу мрачного потока и проклинал себя за трусость. Он позорно сбежал, испугавшись не теней – конечно нет – а вот этого безумного, безнадежного круговращения, в которое некромант втянул и призраков, и сотканный из душ туман, и пол, и стены, и свод, и сам воздух огромной каверны. «Можешь называть меня Горизонтом». Понятно теперь, почему. Там, на горном склоне, Аресу на миг показалось, что он не вырвется из тенет проклятой пляски и тоскливого загробного воя, и что теперь? Где искать этого ненормального? Богу войны хотелось бы верить, что Варгас нужен ему не только для того, чтобы пересечь реку – оказавшуюся вблизи совсем не узкой и точно глубокой – но и чтобы сдержать данное полудемону слово. Однако он уже не был ни в чем уверен. Ничто в мире не вызывало у бога-воителя такой оторопи, как это треклятое существо. Не надо было его тянуть сюда, пусть валялся бы себе под деревом, медленно прорастая червями и мечтая о материнских коленках. И все же, не давши слова – крепись, а давши…

От неприятных размышлений его отвлек тихий плеск. Арес вскинул голову, ожидая увидеть все что угодно, хоть причаливший к берегу труп крокодила, хоть Лернейскую Гидру, вынырнувшую из бездны, хоть парочку резвящихся в воде пышногрудых ламий. Но это была лодка. Обычная, или, скорей, дрянная лодка, со скрипучими уключинами и протекающим днищем. Она выплыла из клубящейся над рекой серой пелены и ткнулась носом в берег. На веслах сидел человек в кожаном плаще с капюшоном, закрывавшим лицо.

Арес одним прыжком очутился рядом с утлым челном и уже вознамерился вышвырнуть лодочника за борт и самому взяться за весла, но тут сидевший в лодке откинул капюшон, смерил бога войны неприязненным взглядом и сказал:

- Не так быстро, Арес.

Бог войны пригляделся, потом пригляделся еще раз, и яростно выкрикнул:

- Так ты все-таки еще и Харон?!

- Что значит «еще и Харон»? – процедил сумрачный перевозчик. – Я Харон и есть, и много чего еще, как ты, Эниалий, есть Нергал, и Марс, и Маахес, и Сканда, и Хатиман, и даже где-то Один… но не мать Тереза, вот это наверняка.

«Копьем Одина тебя в бок», - подумал Арес, который терпеть не мог сварливого одноглазого старика и недолюбливал его недоразвитое потомство.

- Ты знаешь, где Андрас?

- Кто о чем, а лысый о расческе, - проворчал в ответ Адский Кормчий. – Ну, допустим, знаю. Допустим, вы встретитесь на том берегу, если ты сумеешь пересечь реку. Только не уверен, что тебя порадует эта встреча.

- Если я сумею пересечь реку? Ты что, меня не перевезешь?

- Перевезу? – осклабился Мореход. – Здесь тебе не озеро Пластира, мальчик, никого не катают за просто так. Вы разрушили фальшборт «Вингелота», повредили палубу и форштевень. Кто заплатит мне за починку? Да и тут паром не бесплатный. Подавай два обола.

Он протянул руку мозолистой, крепкой ладонью вверх, как будто и правда ожидал, что голый и злой Арес неведомо откуда извлечет два обола и вручит ему.

- Откуда я возьму тебе тут деньги? – надменно спросил бог войны. – Заскочи потом в Дион, все отдам сполна.

- Делать мне больше нечего. Дорога ложка к обеду, - хмыкнул Мореход и оттолкнулся веслом от берега.

Лодка, на вид медленная и перегруженная, легко скользнула во тьму.

- Эй! – заорал Арес. – Эй, стой!

Он по пояс вбежал в воду, обжигающе-ледяную, вцепился в нос лодки – и получил веслом по рукам.

- В следующий раз по голове прилетит, - предупредил Адский Кормчий. – Посмотрим, как ты выплывешь без помощи своего ручного демоненка.

- Да помоги ты хотя бы ему! – взвыл Арес.

Азрубел, казалось, над этим задумался. Бог войны стоял в реке, дурак дураком, а вода медленно прибывала – вот уже выше пояса, по грудь, по шею, по… Он оттолкнулся ногой от неприятно мягкого, илистого дна и забарахтался, и тут, как давеча на туманном берегу Фэйри, в Море Безмолвия, ему прилетела в лицо веревка.

- В лодку лезть не думай, - предупредил Арзубел-Харон. – Перевернешь, поминай как звали. Плыви следом.

Это плавание Арес запомнит до конца своих дней. Вода была холодней входящего под ребра Шипа Назарета, холодней всех снегов и льдов зимы Фимбул. Она высасывала жизнь быстрее, чем поцелуй ламии. Вдобавок, под ее черной поверхностью обитали чудовища. Сотни рук цеплялись за него и немыслимым грузом тянули на дно. Он погружался с головой, и кругом мельтешили скользкие тела, человеческие и змеиные. Он сражался с кем-то там, в глубине, расцепляя тугие кольца, выныривал, чтобы глотнуть воздуха, и погружался вновь. Чудовища не кончались. Ему мерещились белые лица всех замученных им женщин, отрубленные конечности всех убитых им воинов хватали его за ноги, не давая всплыть. Вода то и дело окрашивалась кровью.

А потом все кончилось. Под ступни поднырнуло илистое дно, и, задыхаясь, все еще держась за проклятую веревку, словно без нее он мог погрузиться и в камень, Арес вывалился из воды на плоский берег. Он лежал на животе, тяжело отдуваясь, когда сзади опять послышался плеск. Лодка отчаливала.

- Кстати, - раздался голос Адского Кормчего, ровный и безразличный, голос того, кто прожил не одну сотню жизней и сохранил память обо всем прожитом, - Нети передает тебе привет и возвращает твое добро.