на груди выглядела погано. Там уже отчетливо копошился беловатый клубок, а края обметал как будто налет плесени. Также по обе стороны от дыры виднелось два красных пятна с разбегающимся от них черными прожилками. Следы паучьих челюстей и впрыснутого имя яда.

- Больно – беги мамке пожалуйся, - угрюмо ответил Арес, который тоже еще толком не очухался от отравы.

Он ожидал вспышки, но полудемон только криво улыбнулся.

- Знаешь, а я бы с радостью. А ты нет?

- Что нет?

- Пожаловался. Сел бы на пол, прижался головой к ее коленям и сказал: «Мама, как мне больно, как я устал, как меня все достало». А ты нет, не хотел бы?

Арес усмехнулся. Достаточно вспомнить случай на озере, да и несколько других похожих случаев. Жаловаться владычице Гере было намного бессмысленней, чем убитому Варгасом Пауку. Хотя у Паука, возможно, нашлось бы больше слов сострадания…

- Нет, - сказал он вслух. – Не хотел бы. Идти можешь?

Полудемон кивнул и с трудом встал.

Срезав через паучью нору, они, в конечном счете, неплохо сэкономили время. От кучи остатков паучьих трапез вел широкий лаз, который открывался – Арес уже успел проверить – на горный склон. Совсем не тот склон под закатным небом, с редкими сосенками, переходивший в просвеченный солнцем лес у синей реки. Нет, здесь не было никаких деревьев, вместо неба терялся в бледно светящейся дымке над головой свод пещеры, а река казалась металлически-черной.

И все же они были почти у цели, потому что за рекой, едва различимое в тусклом свете, виднелось колоссальное сооружение, будто сложенное из костей великанов. Костяной Дворец, престол Эрришкигаль.

- Нам только бы перебраться через реку, - сказал Арес.

Он не знал, Стикс или Ахерон катит перед ними темные воды. Ни моста, ни перевозчика за время своей краткой вылазки бог войны не заметил, но уж как-нибудь, они уже столько перетерпели. Наверняка осилят и этот не слишком широкий и бурный поток.

- Ты так думаешь? – непонятно ответил Андрас.

Они уже выбрались из лаза и начали медленно спускаться по склону – как и все здесь, заваленному человеческими костями. Полудемон шагал неуверенно, то и дело спотыкаясь. Арес, превозмогая отвращение, предложил:

- Слушай, ты едва тащишься. Забирайся мне на спину, донесу.

- Донеси для начала себя, - усмехнулся Андрас.

Бог войны огляделся. Никакой угрозы он не заметил – плоский, унылый берег, стелющийся над ним туман… Туман, правда вот, становился все гуще по мере того, как они спускались, и начали в нем мелькать едва различимые тени.

- Ты что-то видишь?

Полудемон обернулся к нему. Радужки Андраса оказались снова затянуты белой пленкой, похожей на катаракту, и было непонятно, как он вообще способен видеть – однако, похоже, видел, и получше Ареса.

- В мире мертвых лучше смотреть мертвым взглядом.

Опять эта жутковатая улыбка.

Арес напряг второе зрение… и содрогнулся. То, что он поначалу принял за стену тумана, состояло из отдельных фигур. Душ. Теней с голодными прозрачными лицами, с распахнутыми в беззвучном крике ртами. И их были на речном берегу не десятки, не сотни – тысячи. Они приближались, медленно колыхаясь на эфирном ветру, и бог войны, казалось, уже различал шепчущие голоса.

- Что им надо? – выкрикнул он, отлично, впрочем, зная ответ.

Андрас молчал. Арес оглянулся. Полудемон отстал и теперь стоял на месте, развернув незрячее лицо к сонму теней. Он как будто прислушивался и принюхивался, и сам – с холодком в душе отметил Арес – уже больше смахивал на призрака, чем на живого человека.

- А как ты думаешь? – прошелестел он. – Им нужна твоя кровь. Моя им давно не интересна, а в тебе еще достаточно жизни, Эниалий.

От стены мертвецов тянуло холодом. До нее оставалось не больше двух десятков шагов. Арес покрепче перехватил тесак, но Андрас позади рассмеялся все тем же неприятным паучьим смехом.

- Это оружие не способно им повредить.

- Хорошо, - ответил Арес. – Прикроешь меня со спины или мне ждать, когда твои зубы вопьются в затылок?

Ответа не последовало, и тогда бог войны отшвырнул тесак, вскинул руку навстречу толпе голодных душ и запалил Факел.

Струя багрового огня, вырвавшаяся из его ладони, прошлась по первым рядам, испепеляя, испаряя. В туманном приливе образовалась широкая брешь, словно раздвинулись волны призрачного моря. Арес сорвался с места, пробежал несколько шагов, различая в дымке по сторонам искаженные отчаянием и свирепым вожделением лица – и замер, обнаружив, что никто не следует за ним.

Он крутанулся на месте, не забывая обдавать голодных призраков пламенем Факела.

Андрас так и остался стоять выше по склону холма. Сизая мгла уже подкатывалась к его ногам, змеилась щупальцами, осязая, пробуя на вкус, затягивая – свой, не свой?

- Да чтоб тебя!

Он обдал окруживших полудемона призраков широкой полосой пламени, надеясь, что не поджарит заодно и Андраса. И шагнул обратно, готовый опять тащить щенка за шиворот, если понадобится. Но тот неожиданно крикнул:

- Уходи!

- Что? Я дал слово, и я тебя тут не оставлю.

- Я уведу их, - хрипло ответил Андрас. – Я справлюсь. Вспомнил кое-что из прошлой, правда, не своей, жизни.

Оба сердца Ареса уже стучали в бешеном ритме. На то, чтобы поддерживать поток огня, в этом гнилом месте уходило слишком много сил. Так он до реки не дотянет…

- О чем ты говоришь?

- Уши заткни, и отвернись.

- Что?

- Заткни, идиот, уши, и беги к воде!

Прокричав это, Андрас закинул голову, уставившись в мертвенное сияние наверху, и взвыл. Это не был вой ягуара или впавшего в отчаяние человека. Так воет, наверное, голодная ламия, упустив долгожданную добычу – только в звуках, издаваемых полудемоном, различались слова. Настойчивый, недвусмысленный приказ.

Арес не заметил, как потухло пламя, но тени больше не пытались наброситься на него. Призраки плотным кольцом окружили Андраса. Слыша вой, бог войны и сам ощутил странную тягу, болезненное желание присоединиться к хороводу теней…

Андрас вскинул руки над головой. Хлопнул в ладоши. Звук пронзительно раскатился под сводом пещеры, вдоль пустого скального берега, его отразили воды реки… А затем полудемон вновь широко развел руки и… затанцевал?

- Мать твоя эмпуса! - рявкнул воитель, чувствуя, как ноги сами пускаются в неестественный пляс, и наконец-то заткнул уши пальцами.

И так, с заткнутыми ушами, помчался вниз, к реке. Он оглянулся лишь раз, чтобы увидеть, как некромант – в