Полудемон сидел у стены, поджав ноги, уронив голову, и не проявлял ни малейшего стремления к тому, чтобы двигаться дальше. Со сводов туннеля на неровный, усыпанный костями пол, текла жижа. Что-то капало вдалеке, уныло и монотонно, в остальном не раздавалось ни звука, кроме свистящего, тяжелого дыхания Андраса.

- Так и будешь сидеть? – в конце концов угрюмо спросил Арес.

Полудемон и не взглянул на него. Он даже погасил свои болотные огоньки, так что Аресу пришлось засветить собственный светляк – алый, как пламя Факела, и нетерпеливо пляшущий в воздухе.

- Ждешь, когда наступит рассвет, чтобы нам уже точно не выбраться?

- Какая мне разница? – свистяще ответил Андрас, когда бог войны уже и не чаял дождаться ответа.

- Не хочешь жить? С пониманием, но ты кое-что мне обещал.

- Какая разница? – уже громче повторил полудемон.

Глаза его, затянутые белой пленкой, мутно отражали свет блуждающего огонька.

- Я и так не живу. Меня нет… А раз нет, никто тебе ничего и не обещал.

- А на вид пока есть, - возразил воитель. - Но если будешь сидеть здесь и ныть, то вскоре точно не будет, черви сожрут тебя без остатка. В мире живых еще есть шанс тебя подлатать, тут – никакого.

- Ты, Арес, что-то не понял из сказанного моим братом? – прошипел полудемон. – Я не живу. Я никогда и не жил. Меня нет!

Это он почти прокричал, насколько способен был кричать.

- Нет никакого смышленого пятилетнего мальчика, свалившегося в колодец инков, нет и не было. Есть ходячий мертвец, слепленный смертным колдуном из человеческой падали и обрывков души безумного демона…

Андрас закашлялся, клокоча тем, чем были сейчас забиты его легкие. Потом продолжил:

- Я всегда думал, что демон вселился в меня в колодце. Ошибка. Он был во мне всегда, с первого дня, а в тот день просто пробудился, почуяв что-то родное. Отголоски человеческих жертв, крики загубленных душ. Старая полковая лошадь, услышавшая звук трубы…

Андрас расхохотался, правда, Арес не сразу догадался, что булькающие звуки – это смех, настолько они были мерзкие. Вдобавок, бог не понимал, что за околесицу насчет колодца он несет. Парень расклеился по-настоящему, и как некстати. Они ведь были уже близко. Может, его действительно до сих пор держали змеи-татуировки, а без них он рассыпался, как необожженная статуэтка из глины?

- Послушай, - начал бог войны, в роли утешителя чувствовавший себя так же уютно, как в шкуре жабы. – Мало ли кто и как появился на свет? Историй много, и не все приглядные. Моя жена, например, была обычной белой ракушкой на берегу Кипра, если вообще не плевком пены, в который угодила сперма из отсеченного члена Урана. Отец зародился из страха смертных перед грозой, а что касается меня…

Он знал, что обычно следует за этими словами. «Арес, ты первенец Дия и Геры, твоя кровь чище, чем горный хрусталь и слезы убитых тобой девственниц».

- …то, что я иногда вспоминаю, - все же договорил Арес. - То, что вижу во снах, вообще ни в какие ворота не лезет. Так что неважно, какой отец, мать, колдун или сраная кочка на болоте тебя родили. Важно, что ты есть сейчас.

Однако полудемону, судя по всему, было плевать на его излияния, как и вообще на всех и на всё. В ответ на слова Ареса он только мотнул головой, запустил пальцы в волосы, совсем как его старший брат недавно, и внезапно что было силы треснулся затылком о стенку туннеля. Со свода от силы удара посыпались мелкие камешки. Арес, потеряв всякое терпение, подскочил к нему, схватил за шиворот грязной хламиды и потащил за собой. Через два шага Андрас вырвался, но драться на сей раз не стал. Просто отбросил руку Ареса и пошел сам, пошел в темноту впереди, так и не зажигая огня. Он пошатывался и вроде бы не спешил, но темный силуэт быстро растворялся во мраке, и бог войны ускорил шаги, чтобы его догнать. Потом побежал. Но, как бы он ни спешил, Андрас всегда оставался впереди, словно едва различимая фигура Эвридики, за которой не поспевал Орфей.

- Эй, постой! Подожди меня! – крикнул Арес.

Ему ответило лишь многоголосое эхо. «Жди меня, меня, меня». Он замер и начал оглядываться. Вокруг раскинулось все то же сумрачное нутро пещеры со множеством боковых ответвлений, едва освещенных сиянием красного огонька – и лишь богам тьмы известно, в какое из них свернул Андрас. На мгновение Аресу сделалось не по себе. Ноющий, истерящий, разваливающийся на ходу мальчишка-демон всё это время был с ним, и, несмотря на все свои прибабахи, неизменно готов был подставить плечо. Что теперь? Идти дальше одному или броситься его искать, теряя драгоценное время? По всему выходило, что второе…

- Андрас! – заорал он во всю глотку, чувствуя себя последним идиотом.

Как можно было упустить этого калечного, который и на ногах-то едва держался? Или его действительно сожрала тьма, внешняя или – что более вероятно – внутренняя, сожрала окончательно?

- Андрас!

«Ас-ас-ас», - расхохоталось эхо. Бог войны сделал несколько неуверенных шагов, как вдруг откуда-то справа раздался крик. Слабый, как будто из-под земли.

Арес напряг слух.

- Не… ходи… сюда!

«Сюда-сюда-сюда!»

Вопреки воле кричавшего, Арес решительно нырнул в пасть туннеля, ведущего направо. Крики не стихли, а сделались громче.

- Тут чертова паутина! Не суйся!

Бог войны поднял руку и, конечно, тут же вляпался покусанной ладонью в липкие нити на потолке. Выругавшись, оторвал руку чуть ли не с кожей и продолжил продвигаться вперед.

- Тут дыра! – заорали уже громко, с перерывами на кашель и приставучее эхо. – Не подходи, свалишься!

Арес резко затормозил и пустил огонек ниже, над самым полом. Пол тоже оказался оплетен паутиной, она серым клейким налетом покрывала старые кости. Он прошел еще два десятка шагов и остановился у обрыва. Заглянул за край.

Яма, глубиной в два десятка локтей, была вся залеплена паутиной, но самая обширная сетка раскинулась на дне – если это, конечно, было ее дном. В сетке, как гигантская черная бабочка, и застрял Андрас. Руки раскинуты, бледное лицо смотрит вверх. Похоже, приклеился он так плотно, что едва мог шевельнуться – только слабо подергивался.

- Не дергайся, приманишь паука, - проорал Арес. – Сейчас спущусь и тебя вытащу.

- Ты идиот? Говорю – не лезь сюда.

Воитель,