Андрас стремительно обернулся, и по расплывшемуся по его лицу удивленному – да что там, пораженному – выражению, бог войны понял, что случайно угадал. Прежде, чем Арес успел сказать еще хоть слово, Варгас сорвался с места и понесся за стариком прямо в чащу.

- Да чтоб тебя, - простенал Арес, и все же пошел следом.

В котел с вареной головой он, несмотря на предостережение, напоследок плюнул, уж больно хотелось.

Когда бог войны нагнал строй теней, Варгас уже тащился рядом со стариком и настойчиво его о чем-то расспрашивал. Языка Арес не знал, но полудемон упрямо повторял одно имя: «Линда». Жена его, что ли? Из того, другого мира? Или жена старика?

На брата Андраса он был менее всего похож. Бог войны был не слишком искушен в определении человеческого возраста, но Андрасу он не дал бы больше тридцати, и это еще с натяжкой. Старику наверняка уже стукнуло шестьдесят, если не все семьдесят. Волосы, когда-то темные и курчавые, а теперь почти совсем седые и редкие, обнажали желтоватый череп. Руки в возрастных пятнах и узловатых венах подрагивали. Призывов Варгаса он не слышал и никак на них не реагировал, даже когда полудемон дернул его за рукав. Продолжая всматриваться в старческое лицо, Арес обнаружил, что сходство кое с кем он все же улавливает. Если запихнуть Златокрыла в смертное тело, отрастить ему седую бороду, избороздить лицо морщинами, согнуть спину, заставить руки трястись… да, пожалуй. Что там говорил Андрас? Когда-то Златокрыл прикидывался его братом? Возможно, не врал…

- Он тебя не слышит, - громко сказал он. – Тени не слышат и не видят живых, если не напоить их кровью, но свою кровь я на это не дам. Пошли уже.

- Дай тесак.

- Держи карман шире, - осклабился бог войны. – Да и нет в тебе годной крови, малыш. Одна живность.

Пока они препирались, череда теней успела углубиться под сень сосен… а нет, уже елей. Лес над их головами стал заметно мрачнее, просветы пропали, исчез подлесок, и у корней распростерся мрак. И потянуло, уже привычно, холодом и ароматами склепа.

- Идем, - повторил бог.

- Я иду за ним, - упрямо заявил Андрас. – А ты ступай куда хочешь.

И рысцой рванул за мертвым старцем. Арес пожал плечами и зашагал вдогонку – тропа вроде шла под уклон, и он все равно понятия не имел, куда им двигаться, только ясно, что надо спускаться ниже.

Арес не понял, как они очутились в этом доме. Шаг назад, они еще были в хмуром ельнике. Череда теней расточилась, и на тропе, усыпанной хвоей и шишками, остались лишь они трое. Целеустремленно двигавшийся куда-то старик с винтовкой, Варгас и он сам. Еще шаг – и вот они стоят в какой-то комнате, похоже, на втором или третьем этаже здания. Окна комнаты выходили в сад, или, точнее, в то, что осталось от сада – пепел, головешки, обугленные стволы. Гора за садом была затянута дымом. Там, за ней, чудился Аресу большой горящий город, хотя никакого города не было видно, только столбы дыма, много дыма и искры пламени.

Комната, на взгляд Ареса, привыкшего к просторным залам Диона, была тесной – однако Абигор, пожалуй, такое бы оценил. Массивная деревянная мебель, кожаный диван, стол… И шкафы, от пола до потолка, набитые… книгами? Арес в жизни не видел столько книг. Не факт, что он видел одновременно хотя бы две книги, потому что в его мире предпочитали пергаменты, папирусы и глиняные таблички, если уж речь шла о слове изреченном и записанном. Основную информацию люди хранили в кристаллах памяти. Последние изобрел почти две тысячи лет назад еще не окончательно сошедший с ума Гермий, который все прикидывал, куда бы деть миллионы душ, покинувшие в первые годы зимы Фимбул свои тела … Однако книги тоже встречались, тяжелые инкунабулы в кожаных и сафьяновых переплетах. Только тут их было намного, намного больше.

За столом, в большом кресле, спиной к окну со сгоревшим садом, восседал давешний старик. Только сейчас голова его не была разворочена выстрелом. Винтовка стояла рядом, опираясь о кресло. Он смотрел на Андраса и как бы сквозь него, то ли не видя, то ли не осознавая, что он видит. И, когда старик заговорил, речь его оказалась понятной.

Он сказал:

- Ты явился… спустя четырнадцать лет. Все такой же, не постарел ни на йоту, только избитый и выглядишь бледно. Где же твои знаменитые татуировки, братик? Ты их срезал ножом?

Арес оглянулся на Андраса… Андрея Варгаса. Тот смотрел на брата, словно увидел перед собой ожившего мертвеца – как, собственно, и было.

- Линда мертва, если это тебя интересует, - продолжил старик. – Не пережила прошлую голодную зиму. А Энди… ушел со своим настоящим отцом, говорят. Слышал такую русскую поговорку, Андрей: «Сколько волка не корми, все в лес смотрит»? Так было и с тобой, братик. Так стало и с ним.

- Кто… кто начал войну, Леонид? – хрипло спросил Андрас. – Атлант? Это он?

Но Леонид, казалось, его не слышал. Покачав головой, он продолжил свое:

- Кстати о лесе. Ты ведь знаешь, что я был счастлив только в лесу, в джунглях? Но и это ты украл у меня. Жену, сына, мать, все крупицы счастья, и даже мое детство ты украл. Права была Амайя, права – надо было удавить тебя еще в колыбели.

Беседа начала приобретать совсем неприятный оборот, и бог войны подумал, что пора бы им отсюда убираться. Однако Варгас будто врос в темные дубовые доски пола и пустил корни.

Леонид вскинул голову и уставился в лицо брату темными, лихорадочно горящими глазами.

- Мать тебе не рассказывала, братик. А стоило, стоило рассказать…

- О чем? – выкрикнул Андрас.

Брат его по-прежнему совершенно не слушал и гнул свое.

- Как думаешь, почему мы убрались из Тиваэно? Потому что ты родился болезненным и хилым, как тебе говорила мать? Бедный Анрьюша, он нуждался в городской медицине… Трижды ха. Не нуждался ты ни в какой медицине, никогда. Вспомни, братец – ты хоть раз болел? Хотя бы один раз, когда я притаскивал из школы кашель и насморк, грипп, ротавирус – ты заразился, кашлянул, чихнул?

Андрас медленно покачал головой. Арес не понимал, почему это должно кого-то удивлять – ясно же, что полудемон не по зубам человеческим хворям, но Варгас все хмурился, видимо,