— Он посерьезнел. — Петр, если это поможет решить вопрос с укреплением реликвии, я тебе любую клятву дам.

— Поможет, — ответил я. — Но решение тебе не понравится. Честно скажу, мне оно не нравится тоже.

— Что поделаешь, Петр. Князьям часто приходится принимать решения, которые им не нравятся. Когда переговорим? И где?

— В кабинете после ужина.

До ужина мы бы не успели, потому что вскоре к нам вышли дамы. Щепкина с Лизой Верховцевой успела не только познакомиться, но и практически подружиться, а еще она сообщила, что ее щенок — от Валерона. И поскольку Верховцева тоже хотела завести себе что-то такое же мелкое, то сразу же обратилась ко мне с просьбой, чтобы я передал ей щенка из следующего помета.

— Понимаете, Лиза, — сказал я, укоризненно поглядывая на Наташу, которой удавалось сохранить серьезное лицо, — дело в том, что Валерон… Он, разумеется, прекрасен, но беспороден. Соответственно, щенки у него могут получиться только случайно. Намеренно мы его ни с кем сводить не будем.

— О, мы подождем, правда, Сережа? — сказала Верховцева.

— Разумеется. Мы хотим щенка от вас.

Наташа прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Ситуация нравилась только Валерону — он всё надувался и надувался от важности. Того и гляди лопнет.

— Этак Симуков решит, что я составляю ему конкуренцию, и начнет со мной войну.

— Симукова же вроде арестовали? — удивился Верховцев. — До нас газеты доходят с опозданием, но эту новость я читал.

— Его уже выпустили, — коротко ответил я.

Разговор прервался, поскольку нам сообщили о том, что стол уже накрыт и всё готово для того, чтобы подавать ужин. В столовой уже чинно сидели Прохоров и Алексей, не приступавшие к еде, но выглядящие довольно голодными. Тянуть никто не стал, быстро расселись и приступили к ужину, оказавшемуся на высоте.

Молчание за столом длилось недолго, Верховцев вернулся к заинтересовавшей его теме.

— Петр, неужели Симукова действительно выпустили? Его обвинение подтверждено. Ритуал, в котором убили представителя императорской семьи, — слишком серьезное дело. В статьях выражали уверенность в виновности Симукова, потому что ритуал проводили в семейном склепе, куда доступа посторонним нет.

— Да еще какой ритуал, — возмущенно добавила Верховцева. — На плодовитость собак в питомнике. Совсем с ума сошел с этим разведением. Разве можно убивать людей ради собак?

Я покосился на Валерона, тот ответил недоумевающим видом — мол, нарисовал, что в голову пришло, потом затер, а уж за то, как интерпретировали рисунки, я не отвечаю. Идиоты, что с них взять?

— Это одно из предположений, — напомнил я. — Выбрали самое скандальное и его педалируют.

— В любом случае ритуал был и в нем погиб кузен императора. Как можно было отпустить Симукова? Не верю.

— Великий князь, который был у нас в гостях как раз перед вами, высказался вполне определенно. Он заявил, что считает Симукова невиновным в смерти сына и что его уже отпустили.

Верховцевы ошарашенно переглянулись.

— Но тогда должен быть другой подозреваемый, — неуверенно сказала Лиза.

— И он есть, — торжествующе сказала Щепкина. — Представляете, великий князь обвинил Петра.

— Что? — синхронно спросили Верховцевы и столь же синхронно на меня вытаращились.

— Вот-вот, — сказала Щепкина. — Я тоже была поражена до глубины души. Уверена, Симуков — сильный менталист. И выпустили его поэтому, а не потому, что он действительно невиновен.

— Почему он обвинил Петра, которого там вообще не было? — недоверчиво спросил Верховцев.

— Ой, Симуков считает Петра конкурентом. Он сначала хотел купить Валерона, потом выкрасть, а потом по его приказу выкрали всех щенков. Только моя Мадлен осталась.

— Божечки, — экспрессивно выдохнула Верховцева. — Как страшно жить… Кругом одни ненормальные…

— Но у великого князя должны быть хорошие артефакты от ментальной защиты, — задумался Верховцев. — Какой силы должен быть Симуков, если их пробил?

— Ой, он вообще необычайно силен, — затараторила его супруга. — Ты же помнишь эту историю, когда на него напали? Тогда еще его сестра погибла? Нужно радоваться, что он хотя бы иногда держится в рамках. Всё-таки правду говорят, что чем больше сила, тем больше она давит на мозги. Это надо же такое придумать: ритуал для собак.

Она недовольно покрутила хорошенькой головкой с явным осуждением бандитского поведения князя Симукова. Было непонятно, что ее возмущало больше: использование крови члена императорского семейства или то, что ритуал был проведен для собак.

— А великого князя жалко. Он хороший, — неожиданно заявила Верховцева.

— Вы знакомы? — удивился я.

— Он к нам приезжал. То есть не к нам с Сережей, а к родителям. Он очень хорошо относился к брату, у них были какие-то дела. Последний раз он приезжал уже после Диминого исчезновения, — она погрустнела. — Он пытался помочь с поисками, просил личную вещь. Он очень-очень внимательный. Ужасно несправедливо, что его семьи коснулась такая трагедия. И еще более несправедливо, что преступник на свободе. Я уверена, император разберется и примерно накажет негодяя.

От возбуждения она сжала руку в кулачок и постукивала им по столу со все увеличивающейся силой.

— Лизонька, — мягко сказал Верховцев, — тебе вредно волноваться.

— Сережа, скажи, как я могу не волноваться, если преступник на свободе? Если даже статус императорской семьи для него не является преградой? Может, он вообще планирует занять трон?

— Лизанька, давай прекратим разговоры о политике.

И мы действительно прекратили, хотя мне тема великого князя и его посещения Резенских была очень и очень интересна. Но ее мы больше не касались. Начали говорить о сложностях управления княжествами, вышедшими из-под зоны. Наши проблемы немного разнились. У меня было больше внешних, у него — внутренних. Потому что моих внутренних вынюхивал Валерон, а мои внешние не воспринимали Верховцева всерьез и не отправляли серьезные силы на диверсии в его княжестве. Впрочем, в диверсиях необходимости и нет, достаточно того, что они планируют опять взорвать реликвию, остальное — бессмысленно.

После ужина дамы отправились смотреть подаренные мной Наташе меха и обсуждать, что из них можно сделать такого, чтобы остальные умерли от зависти. Валерону я шепнул, чтобы он передал Наташе мою просьбу расспросить Верховцеву о визитах к ее брату великого князя. Он сразу задрал хвост и рванул за дамами — не столько чтобы выполнить поручение, сколько получить свою порцию комплиментов, которые сейчас полностью доставались Мадлен. И заслуженно