— Всё так плохо?

— Всё еще хуже, — неожиданно пессимистично ответил он. — Помнишь, я рассказывал о предсказателе, после слов которого приехал к тебе?

— Разумеется.

— Так вот, я давеча получил новое предсказание. Если не укрепить реликвию, я ее опять потеряю. А как ее укреплять? Дело-то не только в реликвии, но и в людях. Они мне поверили, приехали.

Положим, приехали они не только потому, что поверили, но и потому, что Верховцев на пять лет отменил налоги жителям и поставил сниженные налоги на производство и торговлю. Я собирался сделать то же самое сразу, как получу официальные документы в императорской канцелярии, но напрочь забыл со всеми нынешними треволнениями. Надо будет распорядиться, чтобы подготовили княжеский указ.

— Как укреплять, предсказатель тебе не сообщил? — на всякий случай поинтересовался я.

— В том-то и дело, что нет, — огорченно вздохнул он. — Я уже всю голову сломал. Нигде нет никакой информации об укреплении. Даже с князем Молчановским посоветовался — он как раз ко мне приезжал…

— Зачем приезжал? — перебил я его.

— Он как председатель Совета князей хотел познакомиться с новым князем лично. Но знаешь, Петр, он мне не понравился. И особенно не понравился его безопасник. Такой пронырливый тип. Мои люди его постоянно откуда-то выставляли.

— Сергей, нужно проверить все места, где был безопасник. Значит, что-то подбросил, если предсказатель уверен, что реликвия пострадает. Саморядов связан с организацией, которая взрывает реликвии.

— Да ты что? — испуганно вытаращился он на меня. — А Молчановский?

— Про него у меня нет такой информации. Но с Саморядовым нужно быть очень осторожным.

Про его исчезновение широкой публике не сообщалось, мне тоже было не с руки казаться слишком осведомленным в глазах пусть хорошего человека, но князя. Он, может, и будет страдать, но в случае необходимости запросто использует такие сведения против меня. Разве что брать с него в каждом случае клятву?

— Дам распоряжение, — озабоченно сказал он. — А Молчановский? Он точно ни при чем?

— Мне кажется, его используют. Ему какая выгода остаться без реликвии?

— Чем меньше князей, тем значимей его позиция, — неожиданно сказал Верховцев. — Ты же помнишь, кто был инициатором лишения титула князей без реликвии? Не император — Молчановский.

— И тем не менее к тебе он приезжал познакомиться.

— И это подозрительно. Он был такой отвратительно высокомерный и незаинтересованный. Петр, если с Саморядовым правда, то он просто приезжал прикрыть его делишки.

— Может, Саморядов на него чем-то воздействует?

— Это под клятвой-то? — вытаращился он на меня.

— Сергей, клятва могла быть дана раньше другому. И Саморядов тогда работает на другого против своего патрона.

— Возможно. — Он задумался, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Но тогда не должны ли мы предупредить Молчановского?

— О своих подозрениях? Он рассмеется нам в лицо.

— Ты прав. Этот князь такой отвратительно высокомерный. Уверенный в том, что только он прав и знает, как всё нужно организовывать. А сам, между нами, туповатый. Такой… поборник старины. Он даже о своем прибытии не сообщил заранее. Наверняка ради того, чтобы пенять потом, что разместили его неподобающим образом. А откуда у нас возьмется подобающее? Ты же знаешь состояние нашего княжества…

Верховцев с отвращением скривился. Похоже, общение с Молчановским оставило незабываемые впечатления.

— Разумеется, Сергей. У самого те же проблемы, — с готовностью подтвердил я.

Точнее, были бы, если бы не помощь Валерона. Неоценимая. Но боюсь, Молчановскому не стоит показывать мебель великого князя. Не настолько он тупой, чтобы не обратить внимания. Хотя ко мне он может вовсе не поехать без Саморядова. Наверняка и визит к Верховцеву был необходим отнюдь не Молчановскому. Князь потому и злился, что не понимал, зачем он вообще выбрался в эту поездку. Может, сам по себе он не настолько плох…

— Тогда ты можешь успеть подготовиться к визиту. Впрочем, бог с ним, с Молчановским, — спохватился он. — Меня куда больше волнует реликвия. Проверить я распоряжусь, но в предсказании речь шла об укреплении, а я ума не приложу, как это вообще делать.

Он уставился на меня с видом побитого щенка. Настолько выразительно, что я чуть было сразу ему всё не выложил. Опасный он человек, оказывается.

— А ты не пробовал консультироваться у князя с опытом? — поинтересовался я.

— Пробовал, Петр. Разумеется, про предсказание я не говорил. Выразил в разговоре обеспокоенность, что ее могут опять взорвать, и поинтересовался, нет ли способов ее укрепить. У двоих князей, кроме Молчановского, между прочим. И оба сказали, что только охранять. Ни о каких способах укрепления они знать не знают. И выглядели очень убедительно, так что я весь в раздумьях.

Я тоже был весь в раздумьях. Приберегать такую информацию в личном пользовании неразумно, потому что тогда реликвию Верховцевых опять взорвут, а это не в моих интересах. Делать укрепление за него я не буду — мне своего хватило. Я даже отчиму сказал, что ему придется заняться этим самому.

— Петь, — тявкнул Валерон, — давай ему выдадим один из контейнеров со скверниками. Контейнер освободится, а мы себе новых наберем. У нас вон целая сеть в Святославске выявилась. Класть некуда.

И посмотрел на меня не менее умильно, чем Верховцев. Вряд ли он беспокоился о целостности его реликвии. Скорее настраивался на новый поход за жертвами, с которых можно было получить что-то ценное.

— О, — радостно сказал Верховцев, потянулся и почесал за ухом Валерона, опешившего от такой фамильярности, — жив курилка и всё так же хорош. Мы с Лизой хотим себе такого же красавчика.

— Хороший вкус у этого типа, — гордо сказал Валерон. — Помочь ему нужно, да, Петь?

— Валерон уникален. Второго такого нет.

Валерон стал выглядеть настолько величественно, что это заметил даже Верховцев.

— Ути-пути, какой важный, — сказал он умиленно. — Словно понимает, что о нем идет речь. Нет, право слово, он мне необычайно нравится. Хотя… — Он помрачнел. — Если у нас опять взорвут реликвию, мы и сами можем не выжить, и собака пострадает.

— Собака страдать не должна, правда, Петь? — тявкнул Валерон. — Скажи ему, что делать нужно.

— Сергей, у меня есть разговор не для гостиной, — решился я. — И сразу предупрежу, что под клятву.

— Под клятву?