общая земля. Ну он такой подумал — раз общая, значит ничья, встал спозаранку, сыновей своих кликнул, Янека и Криштофа, того, что с родинкой на половину лица. И принялись они траву косить. Да только за дело взялись, как Янек косу сломал. На камень напоролся. Блажек отругал его как следует и в деревню за новой косой послал. Тот побежал, а Блажек с младшим сыном продолжили косить. Да только и свечи сгореть не успело как Криштоф тоже себе косу сломал. Старый Блажек костерил его на чем свет стоит и в деревню за косой послал. Пока он их ждал — сам на камень напоролся. Уж и не рад, а все равно задело его за живое и продолжил он косить. Деревенские то чего тут не косили — да потому что там на каждом шагу каменные столбики стояли, то ли оградка раньше там была, то ли кладбище древнее, а может это грибы каменные. Так что накосить он, конечно, накосил, да только сена там было на серебряк, а кос он поломал на два десятка. Вот и весь сказ. — закончил пехотинец.

— Сена? — спросила девушка, подойдя ближе.

— Ага. — кивнул пехотинец.

— А сколько сена можно купить за серебряк? — спросила она.

— Это смотря в какой день и какого сена. — ответил тот, опираясь на свой щит: — ежели скажем хорошего сена с клевером в разнотравье, то один воз с горкой. А ежели обычного, а то и худого, с полынью — так и три, а то четыре повозки. По-разному. Опять-таки в ярмарку все дороже стоит, а в обычный день по домам пройтись да прикупить сразу после сенокоса — всяко дешевле выйдет. А благородной дейне зачем знать? Сена хотите купить? Так давайте помогу, как тут разберемся — так я с вами по домам пройдусь, покажу какое хорошее, чтобы вас не надули часом, мужики тут ушлые, в момент как липку обдерут!

— Ты дурак совсем? — интересуется у него сосед: — какое к черту сено благородной дейне⁈ Она просто интересоваться изволит! Потому что… наверное во дворце жила, вот!

— Сено едят лошади. — говорит девушка и смотрит на Лео: — про лошадей ты мне не так много рассказывал. Помнишь, когда мы плыли на корабле?

— Я не очень их люблю. — признается тот: — меня вон даже Ференц поймал что я ездить не умею, когда я себя за благородного пытался выдать.

— Ха. Это точно. — Рудольф выпрямился и посмотрел на эту девушку со странным выражением на лице: — малыш держаться в седле совсем не умеет. Скажите, уважаемая Беатриче… а вы к нам надолго?

Девушка повернулась к нему. Взвесила обломок короткого меча, покрутила его в руке, потом — отбросила в сторону. Металл глухо стукнул о камень.

— А это зависит. — сказала она: — зависит от этого Леонарда Штилла, который упрямится.

— Вот как. — протянул Рудольф. Он сделал шаг в сторону, загородив дорогу девушке в зеленом платье и покачал головой, глядя ей в глаза.

— Нет, я скажу. — возразила девушка: — я все ей скажу. Что она вообще себе позволяет?

— Кристина, дорогуша, ты же видела, что эта самая «она» с демонами сделала? После такого на может позволить себе что угодно. — сказал Рудольф: — и вообще, свет клином на этом конкретном молодом человеке не сошелся. Оно тебе надо вообще? Чего ты в нем нашла? Я тебе таких головорезов в любой таверне пучок за две серебрушки найду. О! У меня вон Ференц одинокий, а он знаешь какой удалой стервец?

— Я, кстати, согласен. — говорит Лео, не сводя взгляда с лица Беатриче: — у меня куча недостатков, Беа. Ты вполне можешь себе Ференца выбрать в качестве… объекта обожания. А я пойду. Ножками. А?

— Даже не пытайся, Леонард Штилл. За тобой должок. — отвечает девушка с белыми волосами и подходит ближе к ней! Совсем близко! Элеонора переступает с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно рядом с… этим.

— А ведь я сюда за тобой пришла… — тихо говорит она и Элеонора пытается найти в себе страх. Холодный, липкий ужас. Она же только что видела, как эта девушка с белыми волосами в мгновение ока растерзала несколько десятков демонов, среди которых были и крупные. И самое главное — как она это сделала! Так быстро что и глазом моргнуть не успеть. И по-хорошему она. Магистр Элеонора фон Шварц — должна была похолодеть от услышанного, от того, что существо такой силы — пришло сюда за ней.

Но…

Она уже устала боятся. Сперва она боялась, что ее не отпустят с Цепи. Потом боялась, что догонят. Боялась возвращаться. Боялась принять этот бой против демонов. Боялась, что умрет, так и не приняв горячей ванной и не попробовав нагретого вина в последний раз. Боялась, что больше никогда не увидит рассвет. Но больше всего боялась — еще раз подвести своего ученика, который пришел спасти ее несмотря на то, что она в свое время — выдала его властям. У нее попросту не осталось больше сил боятся.

Поэтому она повернула голову и посмотрела на это существо. Белые волосы, гладкая кожа, внешность привлекательная, движения — человеческие. Ровно до той поры пока она не начинает двигаться быстро, очень быстро. Тогда она перестает быть похожей на человека, напоминая скорее насекомое, стремительное и безжалостное. Богомол?

— За мной? — эхом откликнулась она: — почему?

— Квестор Верди сказал, что ты — важна для этого Лео. Что он — твой драгоценный ученик, а ты — его любимая наставница. Это так? — звучит тихий голос. Элеонора усмехается. Так она и думала. Все уроки возвращаются на круги своя, ничто и никогда не остается без последствий в этой жизни. Если и есть бог в этой вселенной, то это не всемогущий Архангел как об этом учит Церковь, это скорее закон кармы и возмездия, предписывающий что каждый должен пройти свои уроки а если не сдал на «удовлетворительно», то будешь обречен повторять эти уроки — снова и снова. И с каждым разом — все болезненней. Один раз она уже выдала своего ученика. Какой счастье, что он все же сумел бежать из города. Она много раз задавала себе такой вопрос — а если бы не сумел? У него нет существенного дара, кроме некромантии, это она — нужна