бетон, местами вытертый до дыр. На стенах плакаты про еду, и ещё один, с изображением автомата Калашникова и подписью: «Наша сила — в единстве!»

— Садитесь, — сказал провожатый, показывая на один из столов. — Сейчас вам принесут поесть.

Мы сели. Я огляделся. В столовой было человек двадцать — солдаты в пятнистой форме, несколько женщин в гражданском, один старик в телогрейке. Ели молча, быстро, ложки звенели о миски. На нас поглядывали, но без враждебности — скорее с любопытством.

Через минуту подошла женщина с подносом. Лицо серьезное, руки красные, в трещинах. Поставила перед нами миски с каким-то супом, тарелки с кашей, кружки с чем-то темным, может чаем, а может компотом.

— Ешьте, — сказала она.

Суп был жидкий, с непонятными хлопьями и кусочками мяса. Каша тоже странная, я никак не мог понять из чего она. Вроде пшено, но в то же время не похоже. Вспомнились рассказы Кати про фермы с крысами и прочие нюансы.

— Спасибо, — сказал я, стараясь не думать о происхождении продуктов.

Женщина кивнула, ушла.

Мы ели молча. Я жевал кашу, размышляя: что дальше? Играть роль потеряшек или раскрыть карты? Катя промолчала — значит, у неё свои причины. Узнать бы какие.

Провожатый Володя сидел за пустым столом рядом с нами, я позвал его, отодвигая тарелку.

Он поднял голову.

— А где девушка-лётчица? Её уже привезли? Она здесь?

Володя отвёл взгляд, помялся. Пальцы забарабанили по столу.

— Я не в курсе, — сказал он наконец, и добавил, уходя от темы, — ешьте. Потом отведу вас в вашу комнату.

Понимая что расспрашивать дальше бесполезно, я вновь принялся за еду.

Володя ждал.

Когда прием пищи был закончен, он поднялся, отодвинул скамейку.

— Идёмте.

Мы вышли из столовой, поднялись на второй этаж.

— Вам сюда, — Володя открыл дверь.

Комната оказалась небольшой, но уютной, насколько это понятие применимо к военной базе. Три пары двухъярусных кроватей вдоль стен, серые одеяла, подушки в наволочках. На подоконнике даже герань в горшке. На стене выцветшая картина с изображением лесного пейзажа — сосны, озеро.

— Отдыхайте, — сказал Володя, и вышел, закрыв за собой дверь.

Я подошёл к окну. Внизу — двор, техника, силуэты людей. Уже темнело, свет от прожекторов падал на снег, делал его особенно желтоватым. По-домашнему.

И ещё мне было спокойно. Не было преследующей последнее время тревоги. Интуиция тоже молчала. Неужели всё будет хорошо?

— Тёплая, — сказал Денис, касаясь батареи. — Отопление работает.

— Да, — кивнул Борисов. — У них тут всё серьёзно.

Я снял куртку, повесил на спинку кровати. Олег стянул ботинки, забрался на верхнюю койку, сразу зарылся в одеяло. Я видел что он мерзнет, хотя и пытается скрыть дрожь чтобы не привлекать внимания.

— Доверяешь? — спросил он, глядя на меня.

— Не больше, чем раньше, — ответил я. — Но выспаться не мешает.

Он кивнул, соглашаясь.

Я лёг на соседнюю нижнюю койку. Матрас пружинил, от подушки пахнуло стиральным порошком — свежим, неожиданным в этом мире.

Уснул сразу, тут же провалившись в сон.

В реальный сон.

Я стоял в кабинете. Большом, высоком. Стены обиты тёмным деревом, на полу — паркет, натёртый до блеска. За столом — мужчина лет пятидесяти. Форма на нём напоминала российскую из моего времени, но без погон. Только нашивка на рукаве — щит и меч.

Кабинет выглядел богатым, хотя обставлен был по-спартански. Книги на полках, карты на стенах. Никаких безделушек, только необходимое. За спиной мужчины — портрет Суворова в тяжёлой раме.

С противоположной стороны стола стояли двое. Тоже в форме, но другой. Не такая строгая, скорее полевая. Нашивки другие — волк, скалящий пасть.

Главный смотрел на них спокойно, ждал.

— Докладывайте, — наконец сказал он.

Один из двоих, тот, что повыше, шагнул вперёд, развернул планшет. Экран тускло светился.

— На восточном направлении заметили колонну корпорации. Три бронетранспортёра, пять грузовиков. Пехоты — до роты. Движутся к старой промзоне.

— К аномалии? — спросил главный, прищурившись.

— Да. Похоже, хотят закрепиться.

— Отобьём?

— Скорее всего.

Главный кивнул. Откинулся на спинку кресла.

— Дальше.

Второй, тот, что пониже, тоже развернул планшет.

— На юго-западе — нападение на наш конвой. Охрана отбилась, но один грузовик сожгли. Потери — двое убитых, трое раненых.

— Кто?

— Не выяснили. Противник действовал из засады и сразу ушёл.

Главный снова кивнул, потёр переносицу.

— Что с вертолётами?

Докладывающий нахмурился.

— Потеряли пару. Ми-8 и К-52.

Главный помолчал. Потом спросил:

— А что с «Чинуком»? Что там за фрукты вообще?

Докладывающий замялся, переглянулся со вторым.

— Сложно сказать. Говорят, из другого мира. Случайно попали через аномалию.

— Случайно? — Главный поднял бровь. — На «Чинуке»? С оружием? В форме корпорации?

— Говорят, трофей.

— И вы поверили?

Докладывающий переглянулся со вторым.

— Проверим, — сказал он. — Пока они под присмотром.

— Если танкисты, — главный посмотрел на них обоих, — как они вертолёт подняли?

Докладывающий пожал плечами.

— Выясним.

— Выясните. — Главный откинулся на спинку кресла. — Что с новой аномалией?

Второй шагнул вперёд, развернул планшет.

— Сильнейшая из всех, что мы видели. Радиационный фон зашкаливает. Даже под стимуляторами войти не можем, потеряли две группы, не доходят и до границы.

— Дистанционно пробовали?

— Бесполезно.

— Аномалия стабильная?

— Пока да. Держится уже неделю.

Главный встал, подошёл к карте на столе. Взял указку, ткнул в точку.

— Усилить наблюдение. И разобраться с теми, кто на «Чинуке».

— Есть, — ответили оба.

Главный кивнул. Докладывающие развернулись и вышли. Дверь за ними закрылась с глухим стуком.

* * *

Проснулся я уже в темноте. Свет в комнате не горел, за окном ночь — густая, беззвёздная. Часы показывали половину третьего.

Сон не выходил из головы. Я знал — такие сны не снятся просто так. Каждый из них что-то значил. Этот не исключение.

Аномалия. Сильнейшая из всех. Радиация, высокая даже для людей под стимуляторами.

В голове выстроилась логическая цепочка. Аномалия — равно портал. И если туда нельзя войти, значит, кто-то не хочет, чтобы туда входили. Может, это место типа стойбища дикарей, только с более агрессивной свалкой заражённого железа? Защита какого-то важного механизма системы?

Мысль показалась правильной. Во всяком случае, её направление.

Я перевернулся на спину, уставился в потолок. Надо попасть в эту аномалию. У меня устойчивость к радиации