— А сейчас?

— Сейчас летим куда-то на юг. Он говорит, надо оторваться подальше, подождём, пока остынут, успокоятся, потом вернёмся к порталу.

Вертолёт тряхнуло, бросило вниз. За иллюминатором проплыл лес, потом поле, потом снова лес. Низко, очень низко — казалось, лопасти вот-вот заденут верхушки деревьев.

В грузовом отсеке зашевелились. Борисов сел, протёр глаза, зевнул. Увидел меня — и замер.

Глаза у него стали круглыми, рот открылся, застыл.

— Ты… — сказал он. — Ты же…

Он замолчал. Переводил взгляд с моего лица на пятна крови на разгрузке, на рваные дыры в комбинезоне.

— Спокойно, — сказал Олег. — Потом объясню.

Борисов перевёл взгляд на него, потом снова на меня. Сглотнул.

— Потом, — повторил он. Кивнул. Отвернулся, уставился в стену.

Я закрыл глаза. Вертолёт гудел, трясся, нёс нас над мёртвой землёй. В груди саднило, плечо ныло, но голова работала ясно, сытость сделала своё дело. Хотел спросить что-то, но внезапно почувствовав разливающееся по телу тепло, задремал.

Проснулся от тишины.

Резко, будто кто-то ткнул в плечо. Открыл глаза. Вертолёт не двигался. Двигатели молчали.

Я сел. Тело слушалось уже лучше — слабость осталась, но дрожь прошла. В груди ныло, плечо болело, но уже совсем не много, — «эффект памяти».

В отсеке темно. Только тусклые лампы аварийного освещения горели под потолком, отбрасывая жёлтые круги на пол. Олег спал рядом, свернувшись на спальнике, подложив под голову вещмешок. Борисов и Денис — напротив, вдоль стены. Раненый лежал на носилках.

Я поднялся, держась за борт. Ноги дрожали, но держали. Подошёл к иллюминатору, прижался лбом к холодному стеклу.

Снаружи темно. Ни луны, ни звёзд. Небо затянуто облаками, такими низкими, что, казалось, висят над самой землёй. Внизу — снег, какие-то здания, силуэты деревьев.

Я повернулся к кабине. Дядя Саша сидел в кресле пилота, откинувшись на спинку. Глаза закрыты, руки на коленях. Дышал ровно, но я знал — не спит.

— Карлыч, — позвал я тихо.

Он открыл глаза сразу, на самом деле не спал. Повернул голову, посмотрел на меня. В свете приборов лицо казалось каким-то потусторонним.

— Очухался? — спросил он.

— Очухался. Где мы?

Он потянулся, зевнул, прикрывая рот кулаком.

— А чёрт знает. Какой-то поселочек у черта на куличках. Сел, чтобы по-ночуге не влететь во что-нибудь.

— Далеко от портала?

— Километров четыреста, наверное. Может, больше.

Я посмотрел на светящиеся в темноте стрелки часов, они показывали восемь. Сначала не сообразил, сопостовляя с темнотой за окном, но потом понял что кончился завод пока я был в отключке.

* * *

С рассветом позавтракали. Олег разогрел на сухом спирте каждому по банке с кашей. Дядя Саша включил обогрев — из вентиляционных решёток потянуло тёплым воздухом, и в грузовом отсеке стало почти уютно.

Штабс-капитан Борисов и Денис смотрели на меня с опаской. Косились, отводили взгляды, но молчали. Я жевал кашу, не обращая внимания. Потом Борисов не выдержал:

— Как это?

— Потом, — сказал я, не поднимая головы. — Всё потом.

Он замолчал. Денис сидел рядом, сжимал ложку, смотрел в пол.

Олег разлил кипяток по кружкам, бросил в каждую по щепотке кофе. Кофе кончался — на дне пакета оставалась горстка.

— Что делать будем? — спросил он. — В городе нас ждут.

— Лететь на этой махине — самоубийство, — сказал дядя Саша. — Заметят, собьют. В лучшем случае.

— В худшем — возьмут в плен, — добавил я. — А нам плен не нужен.

Дядя Саша почесал щетину.

— Может, подлететь поближе, бросить вертолёт и пешком? — предложил Денис.

— Как вариант, — согласился Олег.

За бортом что-то загудело.

Сначала показалось что усилился ветер. Но звук нарастал, становился плотнее, тяжелее, заполнял собой всё пространство.

— Тихо! — сказал я, поднимая руку.

Все замерли. Ложки застыли в воздухе. Дядя Саша в кабине повернул голову, прислушался, прижав наушник к уху.

— Самолёты, — сказал он.

Мы выскочили из вертолёта. Снег скрипел под ногами, ветер ударил в лицо, бросил горсть ледяной крупы. Я поднял голову.

В небе, недалеко, шёл бой. Два истребителя атаковали пару вертолётов. Один вертолёт, неуклюжий, похожий на Ми-8, дымил. Из двигателя валил чёрный дым, машина теряла высоту, шла на вынужденную, раскачиваясь из стороны в сторону. Второй вертолёт — боевой, приземистый, с двумя винтами, К-52, «Аллигатор» — пытался уйти, стрелял тепловыми ловушками. Ослепительные вспышки рассыпались в воздухе.

Истребитель развернулся, зашёл с хвоста. Ракета сорвалась с пилона, устремилась к цели, оставляя за собой белый след. Попадание. К-52 вспыхнул, загорелся, пошёл к земле, разваливаясь на лету.

В небо взлетели два парашютных купола. Пилоты катапультировались, их фигурки закачались под белыми шёлковыми шапками.

— Твою мать, — выдохнул Олег.

— Свои? — спросил Борисов.

— Не знаю, — ответил я. — Но у них Ми-8. Эти вряд ли на таких летают.

— Что делать? — спросил Денис.

Я смотрел на дым, на парашюты, которые медленно опускались к лесу. Потом перевёл взгляд на дымящий Ми-8. Он сел жёстко, на брюхо, из двигателя валил дым, но открытого огня пока не было.

— Летим к Ми-8, — сказал я. — Карлыч, за штурвал.

Дядя Саша уже бежал к кабине, прыгая по сугробам.

Машина оторвалась от земли и почти сразу, буквально через пару минут, мы сели метрах в двустах от места вынужденной посадки подбитого вертолёта.

Тот прямо на наших глазах полыхнул, пламя лизнуло фюзеляж и поднялось к небу неровными языками.

Из-за дыма видно было плохо, но то что от пожарища бежали две фигуры, я заметил. В лётных комбинезонах, без шлемов. Пригибались, оглядывались, то и дело падая в снег.

Не сговариваясь, мы побежали к ним. Фигуры заметили нас, остановились. Один упал на колено, вскинул пистолет, замер на секунду, выцеливая, и выстрелил.

Не попал.

Глава 14

Пуля взвизгнула где-то справа, взметнула фонтанчик снега. Я присел, махнул рукой своим.

— Стоять! — крикнул я. — Не бежим!

Олег замер, Борисов и Денис тоже. Дядя Саша, оставшийся у вертолёта, обернулся.

— Они нас за врагов приняли, — сказал я, тяжело дыша. — Познакомиться не выйдет. Только друг друга перестреляем.

Я показал на парашюты, которые уже скрылись за зданиями.

— Идём туда.

Борисов с сомнением посмотрел в сторону, где опустились парашюты, потом на меня.

— А если они тоже стрелять начнут?

— Ну… — развел я