Её голос с каждым словом становится все громче и громе. А боль в моей голове только усиливается. И кажется, что на последней ноте, мой мозг просто взорвется от боли… но в этот момент пришелица громко вскрикивает. А я слышу глухой звук, словно упало два тела и короткий, но очень действенный приказ:

«Вставай и беги!»

И ОНА опять отключается.

Открываю глаза, превозмогая дичайшую слабость во всем теле, начинаю подниматься.

Кельрика и Мирты не видно.

Вокруг так и горят свечи.

Голова раскалывается до тошноты. Но я на сто процентов уверена — времени в обрез. Мне надо бежать.

Кое-как встав на ноги, на полу замечаю два тела. И их тихое дыхание.

Надо идти. Быстрее.

Шаркая ногами, как древняя старуха, я иду к выходу. Благо дверь не закрыта на замок, и толкнув её я практически вываливаюсь в коридор.

Кое-как держась за стенку, я дохожу до лестницы. А затем поднимаюсь вверх. С каждым моим движением мне становится еще хуже. Кажется, что вот-вот и я упаду. Но я знаю, что умру, если позволю себе расслабиться. И Лешка… он тоже погибнет. Эти мысли, заставляют меня сцепить зубы и идти дальше.

Засов на камере, в которой находится Лешка, как назло, очень тяжелый и поддается лишь с пятой попытки.

Я вваливаюсь в комнату, не обращая внимание на женщину, что когда-то называлась моей матерью, и подхожу к брату.

— Леша, нам надо идти, поднимайся. Быстрее. Надо уходить, — говорю я ему заплетающимся языком.

— Что случилось? Ты сбежала? Где они? — закидывает меня вопросами мать, но я не обращаю на неё внимания.

Главное — это Лешка, его надо вывести.

Он послушно встает. И взяв его за руку, я иду на выход.

Мать спрашивает что-то еще и судя по шагам, следует за нами. Я не могу сейчас смотреть на неё. Мне слишком плохо.

— Куда ты его ведешь? Они нас все равно найдут! — начинает она паниковать.

— Хочешь остаться? Оставайся, — на автомате отвечаю. — А мы уходим.

Мне кажется, что мы идем целую вечность. Еще и мать бесконечно жужжит под ухом.

Нет бы убежать куда-нибудь. А она тащится за нами следом.

И все не верит в то, что получится сбежать. Порывается вернуться назад, но потом опять возвращается.

А мы наконец-то выходим в холл. Нам крупно повезло. Все двери закрыты на обычные засовы, и достаточно лишь приложить усилия, чтобы выйти. Наверное, пришельцы закрывали эти двери на кодовые электронные замки, когда уходили. А если находились внутри, не видели в этом смысла.

На улице мне становится немного легче. Свежий ночной воздух помогает более-менее прочистить мозги.

Правда идти тяжелее, слишком темно. Ни один фонарь не горит. И я то и дело попадаю туфлями в лужу и тону в ней по самую щиколотку. Да и холодно… очень холодно. Кажется, свой плащ я оставила там. Ладно. Сейчас не до него. Лишь бы уйти как можно дальше отсюда.

Я помню, где выезд. И стараюсь идти быстрее по той самой дороге, по которой несколько часов назад привела меня сюда Мирта.

Хорошо, что ночь ясная. Ни одной тучи нет. Иначе, не представляю, как бы мы нашли выход.

Мать наконец-то замолкает. Видимо устала уже бесконечно паниковать и нагнетать. Она так и продолжает идти следом за нами, лишь иногда грязно ругаясь, когда сама попадает ногой в лужу.

Удивительно, но калитка тоже закрыта на обычный засов. Мне кажется, что добираемся мы до неё спустя целую вечность. Но я не обманываюсь, что все закончилось. Идти еще очень далеко. А у меня же даже денег нет… Все мои вещи, сумочка, карточка оставались в машине.

И тут, как по заказу, подъезжает та самая машина, на которой я сюда приехала.

Открывается дверь и выходит мой водитель.

— Госпожа, я вовремя, — выдыхает он, и открывает нам дверь. Первым я заставляю сесть Лешку, он послушно без разговоров подчиняется мне. Его покладистому поведению я буду удивляться потом. Сейчас главное убраться отсюда как можно дальше.

Падаю следом на сиденье, и слышу удивленный голос водителя:

— Эта женщина с вами?

А моя мать заискивающе заглядывает в салон. Правда её лица я почти не вижу, только лишь блестящие и напуганные глаза.

— Доченька, ты возьмешь меня с собой? — в её голосе я четко слышу умоляющие нотки, и в этот момент, понимаю, что не смогу её тут оставить. Это же верная смерть.

Поэтому коротко отвечаю:

— Да. И гони… надо быстрее убираться отсюда.

Водитель отходит в сторону, позволяя моей матери сесть в салон.

Дверь закрывается, а мне так и хочется закрыть глаза и отключиться, но я знаю, что еще рано. Очень рано.

Машина заводиться, и мы наконец-то срываемся с места.

— Куда ехать госпожа? — раздается вопрос водителя.

А я, повернув голову рассматриваю свою мать. И тут же решаю:

— В центр. Высадим её где-нибудь у метро.

— Будет сделано.

— Ты хочешь избавиться от меня? — мать заглядывая мне в глаза с изумлением.

— Да, — отвечаю уверено, и также уверено добавляю: — и это максимум, что я могу для тебя сделать, и скажи спасибо, что тут не оставила. Дальше сама.

Она в ответ опускает голову, и закрывает лицо ладонями. А затем словно встряхнувшись, резко выпрямляется, и зло высказывает:

— Могла бы хоть матери денег дать. Что я делать буду? Как дальше выживать? Я же вижу, что ты устроилась. Где такую машину шикарную взяла? И этот… — она кивает головой в сторону водителя. — Госпожой тебя называет.

Закрываю глаза и откидываюсь на сидении, чувствуя, как мелко трясется брат. Видимо до сих пор еще не отошел от шока.

А меня такое зло берет, что я выкрикиваю водителю приказ:

— Остановись, выкинь её тут!

И он тут же мне подчиняется.

Резко притормаживает. Выбегает из машины, открывает дверь и волоком вытащив тварь, что когда-то называлась моей матерью, оставляет её на дороге.

Она неловко встает на ноги, и начинает громко крыть меня матами. А я чувствую, как судорожно хватается за мою руку Лешка. Боже… так это он её так сильно боялся. Поэтому и не капризничал. Как это обычно с ним бывает.

Мы опять срываемся с места, и я больше не слышу голоса своей матери. А мой брат тут же расслабляется, шумно вздыхает, и кладет свою голову на мое плечо.

Неужели мы выбрались?

Глава 16

— Госпожа, куда прикажете ехать? — вырывает меня из полудремы голос шофера.

Какое-то время я пытаюсь сообразить,