а я влюбилась, и не могла уже без него даже дышать. Это потом со временем, чувства притупились. Когда ты кого-то любишь, а тебе в ответ бросают любовь, как подачку, то постепенно чувства начинают трансформироваться во что-то уродливое. И спустя годы, я поняла, что стала его ненавидеть. Ненавидеть за всё… Хотела даже много раз уйти, да он не отпускал. Слишком многое нас связывало, и я понимала, что он меня просто убьет, если я решусь от него уйти. Да и нравилась мне моя жизнь. Деньги, власть… мои маленькие увлечения.

Она так мерзко хихикает, что у меня на загривке волоски встают дыбом. А затем опять оборачивается, и садиться на свою кровать. Прищуривается, и не без презрения в голосе говорит:

— Ты ведь тоже бросила их. Этого слюнтяя своего папашу, и дебила братца. Когда влюбилась. Я же следила за твоей жизнью. И знаю, что и ты сбежала из того вшивого городка. Правда выбрала какого-то урода. Ну ничего, я ему за тебя отомстила. Не сразу, спустя год, когда ты университет закончила. Наняла парочку… После он не смог уже свою кралю ублажать. Да он и никого ублажать не смог, — она опять засмеялась, но как-то не весело, а скорее зло и устало. А затем добавила: — что не одобряешь, осуждаешь мать? Думаешь я монстр? Для тебя же старалась, за тебя мстила. Я же знаю, что ты чуть не окочурилась из-за того подонка. В больнице даже была. Помнишь, как напилась?

Я ошарашено смотрю на неё.

— Ты… ты за меня отомстила? И ты следила за мной?

— А почему нет? Ты же моя дочь… я пыталась заботиться, — она пожимает плечами, и добавляет: — как умела.

— А потом отдала пришельцам? По-твоему, это забота?

Она опять беспечно пожимает плечами.

— Ты все равно своей жизнью не наслаждалась. Я же видела, что ты не живешь, а существуешь. А мне надо было свою шкуру спасать. И вообще! — она с вызовом смотрит на меня, и чеканит: — Ты моя дочь, я тебя родила, ты мне обязана!

Качаю головой, и понимаю, что разговариваю с сумасшедшей. А она ведь всегда такой была. Что отец в ней нашел? Как он умудрился с этой дурой вообще связать свою жизнь? Вроде же нормальный логичный человек был. Не рассмотрел? Не понял?

— Молчишь? — вдруг спрашивает меня старуха, и не дождавшись ответа, добавляет: — вот и молчи, а я спать хочу.

Она опять укладывается на свою постель, обматывается какими-то тряпками и замирает, а затем действительно засыпает, так как её дыхание становится глубоким.

Сидеть в одном положении я уже устаю, и поэтому осторожно приподняв голову уснувшего брата, встаю и начинаю мерить камеру шагами.

Внутри груди что-то жжется, и не дает успокоиться.

Чувствую себя загнанным зверем. Умру ли я сегодня? Скорее всего да. А что будет с братом? Я не знаю.

Мысли не дают покоя.

И тут я слышу хрип. Она хрипит. Та которую я когда-то считала своей матерью.

Хватается за сердце, сжимается вся в комок.

Это смерть. Она за ней пришла… сейчас…

А затем вспышка… прямо перед глазами, она заставляет меня вскрикнуть, и будто очнуться. И четко понять одно — я не собираюсь тут умирать! Ни за что на свете! Я буду бороться до последнего!

Мой мир опять становится полупрозрачным.

Я разворачиваюсь и в первую очередь латаю изъеденную душу. Её смерть придет, она её давно заслужила, но… душа должна вернуться на перерождение, а не исчезнуть.

И это… не моя мать. Моя мать где-то далеко. Она не смогла бы со мной жить. Потому что нам было бы тесно вдвоем в этом мире. И когда-нибудь я смогу с ней связаться.

Отогнав от себя ненужные мысли и зародившуюся тоску, я выпускаю свои полупрозрачные щупальца и доделываю работу.

На этот раз я справлюсь гораздо быстрее. На этот раз… Воспоминания приходят отрывисто. Я не удивляюсь им. Я просто знаю, что они есть, просто иногда спят, вместе со мной. Отправляю импульс той, другой душе… его оболочка на грани жизни и смерти. Но он мне пока нужен. Вдыхаю в него жизнь, помогаю восстановиться.

«Моя госпожа…», — мысли на грани слышимости…

«Прости, придется тебе еще задержаться в этом мире, я пока тебя не отпускаю…»

«Все, что прикажете…», — благодарный, и усталый отклик. Он не сердиться. А еще, кажется, вспоминает… то, что было до этой жизни.

Не правильно. Надо будет потом его отпустить. Иначе душа может погибнуть.

«Жди меня у ворот, ночью я появлюсь… не одна»

Возвращаюсь обратно на свою кровать, и ложусь рядом с братом. На самом деле он не мой брат… Мой брат где-то далеко. Мать оставила его в другом мире. Когда-нибудь я и с ним свяжусь. Когда мы оба будем готовы. Сейчас рано.

Но моя оболочка любит эту, — осторожно провожу щупальце по его волосам, — и не хочет бросать, — это воспоминание тоже приходит резко… — и я его не брошу.

А чужаков выгоню. Вот наберусь сил, и выгоню. Им не место в моем мире. Они его портят.

Засыпаю. Очнусь чуть позже, надо восстановиться. Все-таки рано, очень рано меня пробудили… Надеюсь, у меня получится справиться.

Будит меня противный скрежет, и грохот. Резко вскакиваю. Рядом шебуршится Лешка и начинает опять мелко трястись и что-то шептать.

Успокаивающе глажу его по голове, и внимательно смотрю на открывающуюся дверь. Мать тоже проснулась и приподнялась на локтях. В её глазах я вижу испуг. Такой животный… будто она видит своего палача.

На пару мгновений мое сердце сжимается от жалости, но затем я понимаю, что пришли не за ней, а за мной.

В дверях стоит она — Мирта. В её руке пистолет.

— Вставай, и поживее! — она небрежно машет мне пистолетом на выход.

Еще раз провожу по волосам брата и оглядываюсь на мать. Она же, отвернувшись продолжает делать вид, что спит, и ей плевать.

Её дочь возможно ведут на смерть, а ей плевать…

Осторожно целую брата в висок, и тихо шепчу ему на ухо:

— Ничего не бойся, я вернусь.

Зачем я ему это говорю? Сама не знаю… Может просто хочу в это верить.

Глава 15

Мирта ведет меня не к выходу, а наоборот куда-то вглубь. Мы спускаемся по лестнице, заворачиваем в очередной длинный коридор, и входим в одну из дверей.

Это помещение похоже на ритуальный зал, каких-нибудь сумасшедших сектантов.

Окон нет. Лишь голые стены. Словно вытесаны из камня. Первое