о чем он меня вообще спрашивает, но затем справившись с усталостью выпрямляюсь и понимаю, что машина стоит на месте и мы никуда не едем. А еще то, что уснула не коленях у брата, который тоже прикорнул в неудобном положении, откинувшись спиной на сиденье.

— Где мы? — заглядываю в окно, но вокруг темнота, и ничего не видно.

— Когда я заметил, что вы уснули, съехал с обочины, но время уже почти три ночи, вам, наверное, надо отдохнуть в нормальных условиях.

Мужчина прав. Отдохнуть надо не только мне, но и Лешке. Я вообще не представляю, как он будет себя чувствовать после такого потрясения, опять, наверное, замкнется в себе, как это было после смерти отца. Расшевелить я его смогла только через месяц. Это только кажется, что он апатичный, и ничего не понимает и не замечает во круг себя, на самом деле — это далеко не так. Все он понимает и замечает, просто выражать свои эмоции не может.

Вздохнув, еще раз оглядываюсь вокруг, и поправляю одежду. Мы сидим в машине. Шофер на переднем сидении… а я даже не знаю его имя. Стало немного совестно. Все же он вернулся за мной, а я.… то есть, ОНА, его заставила жить.

В голове опять все перепуталось, и воспоминания приходят урывками. Я знаю кто он такой, всю его жизнь, а еще я знаю, что он умер. И учитывая все его грехи — туда ему и дорога. Но каким-то образом я.… нет, не я, а ОНА его вернула. Да и если бы не он, то мы не смогли бы уехать с Лешкой. А еще я знаю, что он теперь помнит не только эту свою жизнь, но и предыдущую, где был уважаемым человеком, наследником небольшого, но стабильного бизнеса, любил свою жену, и где он умер от старости в окружении детей и внуков, потому что пришло время….

Как такое вообще может быть?

Мозг отказывается верить, но учитывая то, что произошло, я уже ни в чем не могу быть уверенной.

Смешно, я знаю о водителе все, кроме имени… но обращаться к нему надо как-то, и поэтому я решаю спросить:

— Как твое имя?

В глазах мужчины мелькает удивление. Хоть я и плохо вижу его лицо в темноте, но мимику все же рассмотрела.

— Антон, госпожа, — с некоторой заминкой отвечает он, а затем уже более уверенно говорит: — Я подумал, что вы не захотите сразу вернуться к… ним, — он кивает головой куда-то в сторону, — и может быть есть место куда вы хотели бы уехать?

Уехать.

Куда я могу уехать? Я смотрю на спящего брата, и понимаю, что мне некуда ехать.

Разве что в квартиру отца… но до моего родного города придется добираться несколько суток.

Моя комнатушка, которую уже кому-то сдали? Смешно…

Снять квартиру в аренду? И как много времени пройдет, прежде чем меня найдут Крид с Орантом? А что они сделают потом? Казнят? Или… то, что находится внутри меня опять проснется, и что сделает с ними?

Прислушиваюсь к своим эмоциям, и отчетливо понимаю, что она считает их врагами. И даже хуже — паразитами, захватившими ЕЁ мир. Очень опасными паразитами.

Если бы я не видела своими глазами, что она сделала с пришельцами, то решила бы, что схожу с ума. Но я видела. И на этот раз, это не казалось сном. Я отчетливо понимала, что происходит. А еще я многое вспомнила.

Мне нельзя сейчас ехать к Криду и Оранту. Потому что ОНА может их уничтожить. А я не хочу этого. Не хочу и всё… И как это не странно звучит, но и ОНА будет сожалеть о том, что сделает. Хоть она и ребенок, но ведет себя уже, как взрослая. И упорно считает их своими.

Понимая, что совершенно запуталась в своих чувствах и желаниях, решаю просто выйти из машины и немного освежиться.

Прохладный осенний воздух дает чуточку сил. Я вдыхаю аромат прелой земли, с немного подгнившими листьями, но выхода найти все равно не могу.

Следом за мной выходит Антон. Он подходит ближе, и накидывает мне на плечи свой пиджак. А я остро чувствую запах крови. Повернувшись, пытаюсь разглядеть мужчину, но на улице слишком темно.

— Есть одно место, — осторожно начинает он подбирать слова. — Мне кажется, что там будет безопасно.

Почему-то я верю ему. Знаю, что глупо верить преступнику. Но меня он предать не посмеет. К тому же выбор не велик.

— Хорошо, — соглашаюсь, — поехали.

Едем мы совсем не долго, около тридцати минут.

— Я направился в ту сторону, предполагая, что вы не захотите возвращаться в особняк, но все же не решился доехать без вашего разрешения, — поясняет мне Антон, когда мы заезжаем во двор небольшого двухэтажного коттеджа. — Этот дом принадлежит мне. Его не конфисковали, когда меня арестовывали, и когда я подписывал контракт, так и оставили на моем имени. Я тогда еще наивно полагал, что смогу вернуться. — Эти слова он произносит с горечью, а когда заглушает мотор, то повернувшись в мою сторону добавляет: — В доме четыре спальни, кухня, гостиная, две ванных комнаты. Места всем хватит.

Уже в доме, когда Антон включает свет, я вижу, что его волосы в запекшейся крови. Как и рубашка. Только он не выглядит раненым. Ходит вполне бодро, расправив широкие плечи. А еще на лице почти нет морщин, и волосы… волосы стали черными. Это так странно… Еще два дня назад я считала, что ему лет шестьдесят. А сейчас он выглядит на тридцать.

Но времени размышлять об этом у меня нет. Надо проследить за братом, привести себя в порядок, возможно что-то поесть, и отдохнуть. А уже завтра думать, что делать дальше.

Места и правда всем хватает.

Лешку я размещаю в самой маленькой комнате. Я знаю, он терпеть не может большие пространства. Обстановка очень удобная. Лешина комната соединяется ванной с моей. Войти в ванную могу я со своей стороны и беспрепятственно попасть в комнату к брату. Ему я тоже показала, что он может спокойно попасть в мою комнату, через ванную.

Помогаю брату раздеться. Свои дела он еще в детстве научился делать самостоятельно, а вот с душем справиться ему уже не под силу. Поэтому приходится помогать мыться. Брат безропотно подчиняется всем моим командам. А это очень плохой знак. Лучше бы вредничал…

Спать мы укладываемся уже под утро.

А когда я просыпаюсь, то в кресле перед собой вижу незнакомца…

Внутри все леденеет от ужаса. Потому