что я четко осознаю — это один из них. Пришелец. Его абсолютно черные глаза, без белка, радужки и зрачка, об этом четко говорят.

— Успокойся Евгения, — поднимает он перед собой обе руки ладонями вперед в примирительном жесте. — Я просто пришел поговорить. — Его голос спокойный, с легкой хрипотцой, действует успокаивающе. Неужели он тоже менталист, как и Орант? — И клянусь, что не сделаю ничего плохого. Как только я расскажу тебе все, что хотел рассказать, я уйду, и не трону ни твоего слугу, ни твоего брата. Прошу, только выслушай меня.

Он медленно опускает руки на подлокотники и смотрит на меня своими черными безднами.

Осторожно сажусь на кровати, укутываясь в одеяло. Ночью я разделась до гола, а одежду закинула в стиральную машину. И сейчас под одеялом была полностью голая.

В голову тут же приходит тревожная мысль о брате, и я автоматически перевожу взгляд на стену, за которой он сейчас должен находиться. Наши комнаты рядом, достаточно пройти сквозь ванную.

— Если ты волнуешься за брата, то он уже проснулся, и сейчас находится во дворе, — тут же отвечает мне пришелец, и на мой тревожный взгляд поясняет: — Его Антон уже накормил и вывел погулять. У твоего слуги за домом есть искусственный пруд, и рядом много камней. Алексей из них что-то складывает.

— Он замерзнет, там холодно, — отвечаю на автомате, а сама медленно начинаю сползать с кровати.

— Я видел, твой слуга давал ему теплую одежду, но близко я не подходил, они не знают, что я здесь.

Сглотнув несколько раз, все же встаю с постели, не забывая при этом следить за незнакомцем, и придерживать простыню.

— Тебе надо, наверное, привести себя в порядок, — тут же говорит он, приподняв голову, из-за его черных глаз, я не могу понять куда конкретно он смотрит, — не волнуйся я подожду. Только, — он поднимает палец и кратковременно прижимает его к своим губам, — если ты не хочешь, чтобы случайно кто-то пострадал из твоих людей, не надо разводить панику, и говорить им о том, что я в твоей комнате. Я не угрожаю тебе. Просто знаю, что твой человек решит иначе, и может попытаться защитить тебя и твоего брата. А мне тоже придется защищаться. Я уже сказал, что просто пришел поговорить, и как только это сделаю, тут же уйду, никого не побеспокоив.

— Хорошо, — насторожено киваю и иду в ванную.

Первым делом из ванной, я бегом несусь к Лешке, чтобы убедиться, что комната брата пуста, и заглянув в окно, вижу, что он действительно сидит у пруда, а Антон прогуливается рядом и курит. И это безмерно радует.

Пока умываюсь и надеваю халат, что дал мне хозяин этого дома, понимаю, что угрозы от пришельца не чувствую.

Не нападает. Не ведет себя, как безумная Мирта. Может действительно, что-то важное хочет рассказать? Поэтому решаю дать ему шанс. Пусть говорит и уходит.

Выхожу из ванной, и подойдя ко второму креслу, сажусь, рассматривая черты лица мужчины. Он высокий, худощавый, какой-то немного нескладный. Длинные руки, с большими ладонями, длинные ноги. А еще не особо красивый. Черты лица резкие. Губы узкие, брови густые. Чем-то похож внешностью на поэта «серебряного века» Маяковского. По творчеству этого писателя я писала сочинение, учила много стихов, поэтому и запомнила его портрет. Но внутренняя сила в пришельце ощущается. Да еще какая. Полагаю, что он способен одним только жестом стереть с лица земли пару городов. Да только есть у меня подозрение, что делать он этого не будет… никогда.

Странное тело он себе подобрал.

Поняв, что пауза затянулась, а мое разглядывание уже переходит за границы простого любопытства, особенно если судить по иронично вздернутым бровям, поджав губы, выдыхаю:

— Я готова вас выслушать.

Уголки губ мужчины приподнимаются, и его лицо озаряется располагающей улыбкой.

— Мое имя Герион. Я владыка менусов. Моя задача — хранить мой народ… — начинает пришелец спокойным голосом свой рассказ, а мое дыхание сбивается. — Я узнал о твоем существовании год назад.

— Тогда Мирта совершила, какой-то ритуал, — нервно подмечаю я, а сама чувствую себя не в своей тарелке. Все же не каждый день меня посещают такие важные и опасные гости.

— Да, — кивает мужчина. — Но о ритуале я не знал. Я просто понял, что ты проснулась.

С удивлением вздергиваю брови.

— Хорошо, не ты… — он качает головой, — а сущность, что живет внутри тебя. Я знал о том, что такие как ты существуют. И целенаправленно искал. Я чувствовал, что ты можешь стать нашим спасением — спасением оставшейся цивилизации. Но возможно и гибелью.

В этот момент он замолкает и пристально смотрит на меня. От его взгляда становится как-то неуютно. Но глаз я не отвожу. Потому что пока еще сама мало что понимаю. Точнее, вообще ничего не понимаю.

«Может он ошибается, или спутал с кем-то?» — неуверенным тоненьким голосочком шепчет мне логика.

И тут же в голову приходит ответ: «Нет, он не ошибся, все это правда. И ОНА существует. Я сама все видела».

— Поэтому и одновременно боялся встречи с тобой, — тем временем продолжает мужчина, даже не подозревая о моих мысленных метаниях. — Потому и не решился подойти близко. Даже следить за тобой не пытался. Понятия не имел, как ты отреагируешь и что предпримешь. А когда Орант и Крид вышли каким-то образом на тебя, то решил, что… возможно будет лучше, если ты познакомишься в первую очередь с ними. И составишь свое мнение о нашей цивилизации… по, скажем так, наиболее лучшим ее представителям. — Он криво улыбается. — А буквально пару часов назад я узнал, что ты пропала. Вычислить, где ты находишься не составило большого труда, потому что я тебя чувствую.

— Чувствуете?

— Да, — кивает он. — Ты просто ощущаешься… — он поднимает руку вверх, и щелкает пальцами, — я чувствую тебя, примерно так же, как этот мир. Мне, если честно, трудно объяснить. — Пришелец вздыхает, и морщиться, будто его самого этот ответ не устраивает. — Одно время я думал, что ты легенда. И на самом деле хранителей не существует.

— Хранителей? — опять переспрашиваю я.

— Да, хранителей. Ты — хранитель. И такие, как ты есть не во всех мирах. Твоя сущность любит следить за равновесием и порядком. И не позволяет миру, который считает своим домом погибнуть. Но ты еще совсем ребенок. И разбудить тебя могло только одно — ты ощутила угрозу. Не себе, а своему миру. И возможно, что даже дело не в ритуале. Ты бы и без него очнулась. Я вообще считаю, что такие сущности, как