даже посоветовала тебя привлечь. Всё пыталась спасти свою шкуру… Что ж, шкуру свою она спасла.

Последние слова она произносит с таким ехидным злорадством, что у меня на душе все леденеет.

Опускаю голову вниз и сжимаю руки в кулаки.

Значит вот почему все это со мной случилось… Вот кто виноват в моей встрече с пришельцами.

Захожу в дом, а Мирта продолжает рассказывать, не забывая добавлять яда побольше в свой голос.

— Этот дом принадлежал муженьку твоей мамочки. Тот еще отморозок. Когда Кельрик изучал его память, даже ему не по себе стало. Лично пытал и убил огромное количество конкурентов в подвале этого замка. А в миру уважаемый депутат, банкир. Весь такой лощённый, прилизанный. Кельрик взял себе его тело. Симпатичный, правда староват немного. А твоя мамочка оказывается знала о том, что творил её благоверный, и наоборот поддерживала во всех начинаниях, иногда даже сама участвовала в пытках. Любила она оказывается это дело… ох любила. Кстати, именно с ним она сбежала от твоего отца. Влюбилась, как кошка. Он тогда еще был обычным бандитом — рэкетиром. Убил своего босса, занял его место и сам стал всем заправлять. Мы его одним из первых судили, когда только-только в этот мир попали. Я даже рада, что он Кельрику попал в ведомство. Потом, когда твоя мамашка поняла, что придется за все ответить, начала лепетать, что может помочь мне обогатиться. Придумала интересный план.

Мы проходим по запыленному холлу, с грязным паркетом. Чувствуется, что в этом доме очень давно никто не убирался. Но даже эта грязь не может скрыть внутреннего убранства. Шикарные кожаные диваны, картины на стенах, большие напольные вазоны. И все подобрано под один очень строгий и безумно дорогой стиль. Так вот значит, как жила мама, пока мы едва концы с концами сводили…

— Поворачивай вон к той двери под лестницей, — командует мне пришелица, и продолжает свой рассказ. — А я решила прислушаться. Почему бы и нет? Почему бы не создать себе небольшой фонд для отступления? Когда в очередной раз Герион решит покинуть этот мир. — Я слышу в её последней фразе усталые нотки, которые тут же сменяются на командные: — Стой на месте! И не вздумай дергаться.

Резко торможу, а она обходит меня, и подходит к вазе, стоящей у стены. Пододвигает её, и ногой наступает на плитку, продавливая её внутрь. И в этот момент стена отодвигается внутрь и влево, открывая большую тяжелую железную дверь с кодовым замком.

— Видала, как они тут все устроили? — хмыкает Мирта с интонацией голоса Эллы-людоедки, набирая код на двери. И как только та с глухим звуком открывается, показывая длинный коридор с обшарпанными стенами, опять командует: — Иди вперед до самого конца!

Я неуверенно ступаю на обыкновенный зацементированный пол, без какого-либо настила. Хоть и грязная, но роскошь, резко сменяется обычным холодным коридором без окон и дверей, освещенным тусклым светом, сильно похожим на тюремные застенки.

— Так на чем я остановилась? — продолжает откровенничать со мной пришелица. — Ах да! Твоя мамаша придумала очень любопытный план. Я временно занимаю тела нескольких людей, перевожу деньги со счетов, которые она мне указала. Это были банковские счета её муженька душегуба, сама понимаешь, когда его арестовали, его банк стал собственностью нашего императора, как и все неучтенный деньги в нем. Так вот, на этих счетах оказывается была скоплена довольно кругленькая сумма денег, которой бы мне хватило на несколько сотен лет далеко не безбедного существования. Я-то, в отличие от нашего императора не собиралась этот мир покидать. Мне тут очень даже понравилось. И к тому, же, как только наши исчезнут, то я смогла бы стать здесь верховной правительницей. Надо просто подождать. Немного. Обычно Герион задерживается в каждом мире не более чем на тридцать-пятьдесят лет. А я устала уже! Слышишь! — она вдруг опять рычит на меня со злостью. — Я хочу найти себе дом, в котором можно осесть навсегда! И жить так как мне хочется, а не плясать под дудочку нашего взбалмошного императора с его безумными разглагольствованиями о мировом балансе, который мы якобы своим вмешательством нарушаем!

При фразе «мировой баланс» во мне что-то ёкает.

Коридор заканчивается еще одной большой железной дверью с кодовым замком.

— Посторонись, — командует Мирта, заставляя меня сделать шаг в сторону, и начинает набирать код на двери, не забывая продолжать свой рассказ. — Кстати, именно благодаря твоей мамаше, я рискнула провести один из старинных запрещенных ритуалов, и ты была первой моей подопытной, — она поворачивает ко мне свою голову, и на её лице расплывается немного безумная улыбка. — Я смогла временно занять твое тело, потеснив твою душу, и провести в нем целый день! Затем, конечно, были еще и еще… в том числе и эта твоя подружка Элла, — она тыкает в свою грудь пальцем. — Правда её тело мне понравилось, и я решила забрать его себе. Как это ни странно, но она очень сильно похожа на прошлую меня… — Пришелица хмыкает, а в её взгляде буквально на одно мгновение появляется застарелая грусть. — А теперь входи, и иди вперед до первой двери, что слева. Там останавливайся. Скоро встретишься со своей мамочкой и братом заодно. И смотри без глупостей.

Она ехидно ухмыляется, и крутит пистолетом у меня перед носом.

А я продолжаю молча подчиняться ей. Потому что понимаю, что если героически погибну, то брата точно не спасу… а так, хоть какой-то шанс есть. Что же касаемо моей матери… То даже не удивлена. Нечто подобное я от неё и ожидала. Хотя конечно же не думала, что она настолько опуститься, что даже Лешку использует в своих махинациях.

— Жаль только эти ищейки умудрились тебя найти, — недовольно кривит свои пухлые губы Мирта, когда мы останавливаемся перед еще одной железной дверью с кодовым замком, и уже тише, скорее сама себе добавляет: — Повезло, что они так ничего и не поняли.

Она вдруг поворачивает свою голову ко мне и смотрит каким-то слишком усталым взглядом древней старухи, прожившей не одну сотню лет, и наклоняет свою голову немного на бок, как это делают животные, а не люди.

— Ты, наверное, думаешь я безумна, и глупа, что рассказываю тебе все это? Тебе, какой-то никчёмной человечке?

Но моего ответа на свой вопрос она не ждет, и сама же на него отвечает:

— А знаешь мне плевать! Давай, шевели своей задницей!

И с гулким звуком она открывает железную дверь, а меня пихает в спину дулом пистолета внутрь.

Глава