Открываю глаза от ощущения тревоги. В комнате еще очень темно. Такое чувство, будто часа три ночи не больше.

Встаю с постели и накинув халат, что лежал рядом на кресле, торопливо, запахиваю его полы, и завязав пояс, иду к двери. Я сама не понимаю, что меня туда тянет, но ощущение такое, что если я сейчас не выйду из комнаты и не спущусь в холл, то произойдет что-то неправильное, и непоправимое.

Быстро иду по коридору и спускаюсь по лестнице. Я уже практически бегу, но при этом инстинктивно стараюсь не шуметь. Голые ступни холодит пол. Морщусь от неприятных ощущений, но все равно продолжаю идти.

Мир вокруг подергивается легким свечением. Стены словно полупрозрачные, и если я захочу приглядеться, то смогу увидеть, то, что прячется за ними. Но мне это не нужно, меня интересует, только холл.

Сбегаю по лестнице. И сразу же нахожу взглядом человека. Он лежит на полу, у дивана. Это тот самый пожилой мужчина, которого я видела пару раз. Он прислуживал нам в столовой, относил мои сумки в комнату.

Быстро подбегаю к нему, не обращая внимания на то, что он лежит за диваном, и увидеть я его бы не смогла, даже при всем желании. Такое ощущение, что он хотел на него присесть, но не смог дойти всего один шаг. Мужчина скрючился на полу в позе эмбриона. Его лицо искажено от невыносимой боли, а по телу проходят мелкие судороги.

Я не знаю и не понимаю, как, у меня, ведь нет медицинского образования, и я никогда даже за больными людьми не ухаживала, если не считать брата, но в голову приходит откуда-то знание — он сейчас умрет. Это предсмертная агония. И тут же я понимаю, что ему рано уходить. Не знаю… не знаю, и не понимаю откуда эти мысли и знания в моей голове, но я всем свои естеством это ощущаю, что хочется зарычать от злости.

Мир опять меняется, и я уже не вижу предметов вокруг себя, диваны, стены, пол, все становится полупрозрачным, излучающим тусклый свет. Я точно знаю, что все эти предметы — неодушевленные. Да, они хранят какие-то знания — прикосновения, остаточную энергию, но все же, так и остаются не живыми. А вот существо, лежащее рядом со мной, и корчащееся в муках — нет. Оно пока еще живое, переливается всеми цветами радуги, только почему-то вся его аура в огромных зияющих дырах, через которые и уходит его жизненная энергия. Сочится, словно кровь, состоящая из сизой дымки, которую он не в силах остановить. И этот прорыв одновременно в нескольких местах произошел мгновенно. Словно защитная оболочка истончилась и не выдержав начала лопаться в разных местах.

Это неправильно. Так быть не должно. Кто-то вмешался в его судьбу. Кто-то чужой. Не из этого мира. У этого существа другая судьба. Оно должно было умереть иначе.

Перед глазами проносится вся его жизнь.

Детство, где его двухлетним привозят в дом малютки, потому что родная мать о нем забыла. Ушла куда-то со своими друзьями алкоголикам и не вернулась. А этот малыш остался дома один, и если бы соседи не услышали его горький плач, и не вызвали милицию, то он бы умер от голода.

Затем начинает суровая борьба за выживание.

Детский дом, армия.

События жизни этого человека, проносятся в моей голове за один миг. Где он из напуганного ребенка медленно, но, верно, превращается в ожесточенного на весь мир злобного монстра.

Старшие дети издеваются и мучают его, а он точно также издевается над теми, кто младше и слабее его. Взрослым практически наплевать на стаю маленьких никому не нужных волчат. Их задача — одеть, накормить, по возможности отправить в школу. А дойдут ли они? Да плевать. Вернуться ли обратно? Да вдвойне плевать.

Жестокий мир лепит из ребенка, никогда не познавшего ни чьей любви — злобного монстра, мир которого окрашен в черный цвет зависти и ненависти ко всем вокруг.

Впервые он убивает в пять лет. Это щенок. Грязно жестоко, и долго мучая несчастное животное…

Потом это будут котята, пойманные птицы и даже крысы с мышами.

Его будут наказывать взрослые, жестоко избивать. Держать взаперти, называть его чудовищем. А он все сильнее и сильнее учиться всех вокруг ненавидеть.

Первого человека он осмелиться убить уже в армии, записавшись добровольцем в горячую точку.

И там он попадет в плен, а вот выкупать его никто не будет спешить. И именно там в плену он найдет себе новое предназначение. Он научиться пытать людей. Своих же…

Спустя несколько лет, его найдут, и будут судить за преступления.

Военный трибунал приговорит его к пятнадцати годам заключения.

За пять лет своей жизни после плена, он замучил до смерти несколько десятков людей… И за это ему дадут пятнадцать лет. Вот только после суда, его сразу же освободят, дадут новые документы, новую жизнь и отправят работать дальше — по специальности. Такие ценные кадры наше правительство не может упустить.

Крид и Орант наткнуться на него случайно, исследую память одного из политиков. И будут использовать уже в своих целях — попросту питаться его душой.

Я морщусь от этих воспоминаний. На душе становится так гадко, что хочется бросить этого человека и уйти. Пусть доживает свои последние жизненные мгновения, он это заслужил. Но… та другая я уверена, что это неправильно.

У этого мужчины другая судьба. И чужаки, вмешавшиеся в его жизнь, нарушили все планы мироздания… Они изменили будущее. А это неправильно. Так быть не должно. У них не было права. Энергия в этом мире не должна исчезать в никуда, иначе мир начнет рушиться. А его душа — это прежде всего энергия. И она должна вернуться на место.

Поэтому, отринув чувства глупой оболочки, я расправляю свои щупальца, и принимаюсь за работу. Он должен жить. Его душа не должна разрушиться. Он умрет своей смертью, какой бы она не была, и уйдет на перерождение, чтобы начать жизнь заново.

И единственный вариант, сейчас — это поставить заплатки на огромные, расползающиеся дыры в его ауре, чтобы жизненная энергия прекратила уходить.

Откуда я все это знаю? Да понятия не имею, я просто инстинктивно, начинаю вокруг собирать откуда-то появившимся щупальцами рассеявшуюся живую энергию, создаю из них нечто вроде заплаток, и наклеиваю обратно на дыры, будто пластыри. При этом вкладывая собственную энергию, чтобы эти дыры больше никогда не раскрылись, и еще и продолжали собирать вокруг энергию, чтобы полностью восстановить душу и