— Пожалуйста, можно побыстрее? — прошу я водителя, когда мы выезжаем на трассу.

— Конечно, — кивает он с готовностью в зеркало заднего вида, и мне кажется, что в его взгляде мелькает что-то неуловимо знакомое… но это чувство мгновенно исчезает, теряется в ворохе других мыслей и тревог.

Сердце колотится, как ненормальное. И мне кажется, что мы не несемся на скорости выше ста пятидесяти километров в час, а плетёмся, как черепахи.

Наконец-то, спустя целых тридцать минут, мы останавливаемся на стоянке возле частного пансиона для людей с ограниченными возможностями.

Сверившись с временем, я иду в здание, чуть ли не бегом. Водитель следует за мной по пятам, не отставая. Но я и не обращаю на него внимания. Сейчас мне очень важно увидеть брата. Его комната находится на восьмом этаже.

Быстро отметившись в холле на проходной, показываю свои документы, и сделав пропуск водителю, я бегу к одному из трех лифтов. Лифт едет безумно долго. Мы останавливаемся на каждом этаже, кто-то входит, кто-то, наоборот, выходит. Персонал пансиона, снует туда-сюда, вызывая во мне глухое раздражение, которое приходится сдерживать с трудом.

Наконец-то заветный этаж. Знакомая стойка с регистратором. Быстро показав пропуски, я уже не могу сдерживаться и поэтому бегу по коридору, в самый конец. Именно там расположена комната Лешки. Я знаю, сейчас он должен быть внутри. По графику, он позавтракал, и у него свободное время до утренней прогулки, еще целых тридцать минут.

Когда я выбирала для Лешки это место, я в первую очередь прогулялась по парку, что находится за этим зданием. И он меня впечатлил. Очень чистое и ухоженное место с хвойными деревьями, и красиво подстриженными кустами. Есть даже искусственное озеро, где Лешка любит собирать свои любимые камушки, а затем создавать из них различные рисунки… Ну и конечно же строгий график. Лешка, как любой аутист не терпит каких-то перемен или хаоса в своей жизни, и когда его жизнь идет четко по расписанию, это внушает ему спокойствие.

Резко остановившись, я замираю перед дверью. Сердце продолжает колотиться, а дыхание, как у загнанной лошади. Мне надо успокоиться. Брат всегда чутко чувствовал мои эмоции, и, если меня что-то тревожило, тоже начинал нервничать и устраивать истерику. А ему сейчас это совсем не к чему. Стоматолог для него то еще испытание. И поэтому я должна чувствовать себя уверено, чтобы и Лешке вселить эту уверенность.

Открываю дверь, вхожу внутрь и… понимаю, что никого нет. Его комната пуста.

На всякий случай заглядываю в ванную, но и там никого нет.

Кровать заправлена, на полу лежат его любимые камушки, и именно они заставляют волоски на моем затылке встать дыбом.

Камни лежат невнятной кучкой. Так словно кто-то их разворошил.

Лешка никогда бы этого не сделал. Его «сокровища» всегда находились в упорядоченном состоянии — либо в специальных контейнерах, куда он складывал их по оттенкам. Я же специально ему по городу бегала, эти удобные контейнеры подыскивала. Еще и одного типа.

Внутри все холодеет, а тревога усиливается в разы.

Выскочив из комнаты, я бегу к стойке регистрации. Надежда все еще теплится во мне, но разумом я понимаю, что случилось что-то непоправимое.

— Здравствуйте, — начинаю быстро тараторить. — Проверьте пожалуйста по журналу, где сейчас находится Алексей Дмитриевич Смолин.

Девушка, окинув меня недоуменным взглядом, начинает щелкать мышкой. И тут же хмурится.

— Здесь написано, что его забрала родственница на пару дней в гости, сегодня рано утром.

— Какая еще родственница? — мои глаза увеличиваются чуть ли не вдвое. — Я его единственная родственница — родная сестра! Никто не имел права, кроме меня его забирать!

Девушка окидывает меня тревожным взглядом, и опять щелкает по мышке, а затем по клавишам.

— Она предоставила документы — свидетельство о рождении и свой паспорт, это была его мать. Мы все отсканировали. Можете посмотреть. Вот тут паспорт, и свидетельство о рождении, где записаны все данные…

Она поворачивает экран в мою сторону, и я вижу перед глазами давно забытое лицо. Правда уже постаревшее на пару десятков лет. И чувствую, как мои ноги подкашиваются.

— Моя госпожа, с вами все в порядке? — слышу я тревожный голос, и повернув голову вижу своего водителя. Только стоит он слишком близко, почти впритык. Потому что держит меня одной рукой под локоть, а второй за талию. А ног я до сих пор почти не чувствую.

— Мне надо сесть, — чуть слышно выдыхаю, и с ужасом понимаю, что сейчас потеряю сознание.

— Воды, срочно, и успокоительное! — жестко командует мужчина, а меня в этот момент ведет к скамейке для посетителей.

— А, да, конечно, — кивает администратор, и скрывается в небольшой комнатке, что находится рядом с её стойкой.

— Сидите тут, я сейчас, — тихо шепчет мне мой невольный помощник, и усадив меня на скамейку, возвращается к стойке.

И пока я недоуменно хлопаю ресницами, и пытаюсь прийти в себя, он, подойдя к экрану, фотографирует данные паспорта моей матери.

— Тут есть адрес, — поясняет он, и улыбнувшись добавляет: — сейчас съездим за вашим братом. Вы ведь хотите его вернуть?

— Да, — киваю, продолжая чувствовать себя как выжатый лимон.

Как и откуда моя мать узнала, где находится Лешка? И почему именно сейчас? Где она была все остальное время?

— Вот тут вода, и пустырник, все, что у меня было, я же не врач, это из личных запасов, — прерывает мои хаотичные размышления девушка, и подает стакан с водой, уже убравшему телефон в карман, водителю. — Выпейте, станет немного легче.

Забираю стакан и жадно выпиваю всю жидкость, практически не чувствуя горького привкуса.

— Идемте, полагаю надо торопиться, — мужчина подает мне руку.

А я поднимаю на него свой взгляд и понимаю, что он стал еще моложе. Даже взгляд не такой тусклый и усталый, а наоборот засверкал решимостью и какой-то внутренней силой. И волосы полностью почернели. Как так? И сама же отвечаю на свой вопрос — это галлюцинации, скорее всего, из-за потрясения.

— Как ваше имя? — спрашиваю у мужчины.

— Марк, — отвечает тот, почему-то дрогнувшим голосом, и отводит взгляд в сторону.

— Спасибо вам Марк, — выдыхаю и поднимаюсь уже на более твердых ногах. — Вы правы. Надо поторопиться.

— Это вам спасибо, — говорит мужчина мне в спину, настолько тихим голосом, что кажется, будто мне послышалось.

— Это место находится на другом краю города, где-то часа два езды, не меньше, — сообщает мне Марк, когда сверяется с навигатором, и мы уже оба сидим в машине. И хмуро добавляет, глядя в зеркало заднего вида, — если пробок не