Открываю рот от изумления. Мне даже сказать нечего. Они действительно мне хотят помочь? Зачем им это надо вообще?

— Спасибо, — отвечаю через пару мгновений.

— Пока еще не за что, — взгляд Крида становится нормальным, и чуть подавшись вперед, он кладет свою руку мне на колено, точнее на плащ, под которым спрятано моё колено, а затем задает еще один вопрос: — Это все, что тебя беспокоит, или есть еще какие-то проблемы, которые ты не смогла сегодня решить?

Опять вскидываю на него удивленный взгляд. Второй раз уже за сегодня. Они, что умудрились мои мысли уже прочитать? Вообще-то прошлый раз, это была довольно болезненная процедура.

— У тебя все написано на лице, — отвечает на мой мысленно заданный вопрос Орант, при этом иронично смотря на меня. — Мы не читали твои мысли, мы просто обратили внимание на твой изможденный вид. Так что еще у тебя случилось? Не стесняйся, мы в состоянии решить если не все, то очень много твоих проблем.

Какое-то время молча хлопаю ресницами, но затем понимаю, что пришельцы не смеются надо мной, не врут, а действительно хотят помочь, и поэтому я рассказываю и о массажисте.

— Будет тебе массажист, завтра найдем, — уверено обнадеживает меня Крид, и добавляет: — Теперь мы можем спокойно поужинать? И ты не будешь больше страдальчески вздыхать?

— Постараюсь, — хмыкаю я, и отвожу свой взгляд в сторону, чувствуя, как усталость действительно уходит, и мне уже не так сильно хочется спать, и даже в ресторан хочется сходить, ненадолго… Я все же женщина, а не робот, и расслабиться хоть немного, но надо.

Глава 11

Ресторан оказался не простым, и даже не золотым, а брильянтовым, это если учитывать шкалу ценностей моих бывших сослуживиц — Эллочки и Карины. То есть выше высшей, самой элитной категории.

«Реген — Мире». Именно так называются все рестораны, принадлежащие минусам. И обслуживают они исключительно минусов. Нам, простым смертным — людям, вход в них всегда не только запрещен, мы даже ближе, чем на сто метров к ним приближаться не имеем права. Территория вокруг таких мест всегда огорожена огромным забором, с ключей проволокой, по которой пропускают электрический ток, с двойным пропускным пунктом.

Об этих ресторанах среди людей ходило очень много слухов, легенд и конечно же страшилок. Самая распространённая из них было следующая — будто пришельцы привязывали человека к круглому столу, и пока он был жив, отрезали от него по кусочку, жарили на сковородке, и ели у него же на глазах.

Некоторые для большего устрашения добавляли, что перед поеданием, все пришельцы, находящиеся в ресторане, его еще и насиловали.

Но я-то теперь знала, как питаются пришельцы и входить с ними в ресторан не боялась. Потому что видела, что они «едят» не только меня, но и самую обыкновенную еду, да и как они меня «едят» тоже чувствовала.

Правда встречал нас с подобострастной улыбкой у входа, и открывал дверь самый обычный человек — мужчина. Но… опять же очень старый.

И услужливый администратор, который не переставая кланяться вел нас к столику, тоже был человеком — мужчиной и очень старым, на вид не меньше семидесяти лет.

А следом и официант, подавший меню… опять человек, мужчина, старый…

Правда Орант не стал смотреть в меню, и даже брать его в руки, а заказал сразу на троих.

Я же этот момент пропустила, потому что была в глубокой задумчивости, и ждала, когда нас покинет официант, быстро передающий заказ на кухню, через свой коммуникатор.

— Я не понимаю, — смотрю вслед уходящему мужчине, и перевожу вопросительный взгляд на Крида, а затем и на Оранта, — почему обслуживающий персонал, все такие… старые? И у вас в доме, тоже работают очень старые люди?

Лица обоих пришельцев вмиг становятся непроницаемыми.

— Такова политика организации, — пожимает плечами Крид, и переводит тему на меня: — Может расскажешь, что-нибудь о себе?

С удивлением смотрю на мага.

— Вы же и так все знаете? — замечаю насторожено, косясь на Оранта.

— Не всё, — качает он головой, и еле уловимо морщится. Я бы и не заметила, если б в этот момент пристально не смотрела на его лицо. — Только лишь последний год твоей жизни. Глубже я не стал копать, чтобы не повредить тебе мозг.

Я аж воздухом поперхнулась от ужаса.

А Орант тем временем продолжает:

— Полное ментальное сканирование смертельно опасно для человека. Обычно мы делаем только поверхностное, затрагивающее нужный период времени, и только лишь в случае найденных достоверных фактов, указывающих на вину человека. Остальное, если это нужно для дела, мы узнаем, опрашивая свидетелей — друзей, соседей, сотрудников по работе.

— Так ты расскажешь, что-нибудь о себе? — вновь возвращает мне вопрос Крид.

Пожимаю плечами, потому что информацию о повреждении мозга еще не до конца переварила. Но судя по взглядам пришельцев, от меня ждут подробностей. Скрывать мне особо нечего, так что быстро рассказываю скучные факты из своей биографии, избегая никому ненужных подробностей:

— Да ничего особенного. Родилась в небольшом городке, находящемся на окраине Ленинградской области. В семнадцать лет, в Питере поступила в университет на экономический факультет. Отучилась, устроилась в налоговую. После смерти отца, забрала брата в город, устроила в специальное заведение для людей с ограниченными возможностями. Чтобы за ним лучше присматривали. Мне-то работать надо, некогда… Вот и всё…

— А мать? Ты ничего не рассказала о своей матери? — переспрашивает Орант. — Почему она не забрала твоего брата, после смерти отца, почему о нем заботишься именно ты?

Вздохнув, одариваю мага усталым взглядом. Похоже это не простой поход в ресторан, а обыкновенный допрос. Просто господа пришельцы сменили дислокацию. Допрашивать в темной комнате им не интересно стало, или тактика такая?

Мысленно усмехнувшись, начинаю рассказывать:

— Когда мне было семь, мать собрала свои вещи и ушла от нас. Куда? Неизвестно. Отец подавал в розыск, даже на передачу «Жди меня» писал, но поиски ничего не дали. Она словно испарилась.

— Отец так и не женился больше? — этот вопрос мне задал Крид.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, — не выдержав, криво усмехаюсь в ответ. Ну что за странные вопросы? — Он все её искал, никак успокоиться не мог. До самой смерти.

Отворачиваюсь, чтобы не показать, как мне больно об этом вспоминать. Никогда не могла понять отца. ОНА его бросила. С двумя маленькими детьми, один, так вообще абсолютно несамостоятельный. А он, все никак забыть её не мог.

Ведь были же женщины вокруг. Вот хотя бы соседка наша