Филипп и так с меня глаз не спускает. Если он только заподозрит подлог… Как вы передадите документы в переполненном зале или ложе?

— Риск есть всегда, Александра, — невозмутимо произнес Константин. — Но смею заверить, наши маги — лучшие в империи. Они вплетут ложные нити заклинания так искусно, что даже магистр не сразу разберет подвох. — А в опере вам достаточно будет один раз посетить дамскую комнату. Туда Клеймор за вами не отправится. — Ермаков на мгновение коснулся моей руки горячими пальцами. — Бумаги передаст женщина. Она сама к тебе подойдет, выбрав наиболее подходящий момент. Дальше тебе останется только спрятать документы и подготовить финальную версию для нашего «друга». — Ермаков кивнул и отошел, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями.

Дядя в доме купца так и не появился. Господин Федоров любезно выделил экипаж, доставивший меня до дома. Переодевшись в рабочую одежду, я просидела до полуночи, дожидаясь возвращения Турова и занимаясь переводом проклятой книги.

Закончила уже под утро. Черновики спрятала в тайник, а переписанный набело вариант с древним заклинанием, завернула в старую тряпицу и сунула под крыльцо.

Савелий Кузьмич вернулся двумя часами ранее. Даже не заглянул ко мне в подсобку, хотя видел, что там горит свет, и направился сразу к себе.

Зато с самого утра он развел бурную деятельность. Разбудил меня и проявил верх щедрости — позвал пить чай с пирогами, которые принес с собой из гостей. Окрыленный вчерашними успехами и щедрым гонораром Федорова, который остался доволен моей работой, Туров пребывал на редкость в добром расположении духа. Он то и дело потирал руки, оглядывая стеллажи.

— Дела идут в гору, Александра, — проскрипел он, довольно щурясь на утреннее солнце. — Давно в этой лавке не бывало столько золота. Ты молодец, девка, глаз у тебя и впрямь верный.

— Спасибо, — я устало улыбнулась. — Надеюсь, поток клиентов не иссякнет.

— И все же… — он вдруг замер, и его взгляд стал колючим и пронзительным. — Опасаюсь я за тебя. Клеймор этот — человек без чести. Видел я, как он на тебя смотрит. Ты не заигрывайся с ним, Сашка. Такие люди ломают все, к чему прикасаются.

— Я справлюсь, дядя. У меня есть ваша брошь.

— Брошь — это крайний случай, — проворчал он, хмурясь. — Не доводи до него, — вздохнул он, внезапно похлопав меня по плечу. — Но помни: если припечет — беги. Лавку я как-нибудь прикрою.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Старик по-своему привязался ко мне, и это неожиданное сочувствие согревало душу.

Вечер наступил слишком быстро, принося с собой липкое чувство тревоги. Я с трудом затянула корсет платья и разобралась со всеми пышными юбками и подъюбниками. Зато результат превзошел все ожидания.

Глубокий синий цвет подчеркивал белизну кожи, а сапфиры на лифе казались застывшими каплями ледяной воды. Я надела кружевную маску, присланную с посыльным пару часов назад. Она закрывала верхнюю часть лица, превращая меня в загадочную незнакомку.

Волосы я вымыла еще днем, накрутив влажные пряди на папильотки. К назначенному часу мне оставалось только снять жгутики из ткани и закрепить волнистые пряди шпильками на затылке.

Клеймор, одетый в новый черный фрак, подчеркивающий хищную стать, ждал меня в торговом зале. Он окинул меня долгим взглядом, в котором вспыхнуло жадное пламя обладания. Ринувшись ко мне, подхватил мою ладонь, прикладываясь к ней губами.

— Вы ослепительно выглядите, Александра, — произнес он бархатистым голосом. — Весь Петербург сегодня будет говорить только о таинственной спутнице Филиппа Клеймора. — Его рука по-хозяйски легла на мою талию. И я лишь усилием воли заставила себя не вздрогнуть от этого прикосновения.

— В таком наряде любая женщина будет выглядеть привлекательно, — процедила сквозь стиснутые зубы. — Не понимаю, зачем, вообще, вы тащите меня в оперу? Чтобы покрасоваться на публику? Уверена, вы легко нашли бы себе спутницу из благородных дам.

— Тебе и не нужно ничего понимать, — Клеймор увлек меня к выходу. — Поспешим. Не хочется опоздать к началу.

В карете Филипп не сводил с меня хищного взгляда. В очередной раз он попытался активировать метку подчинения и лишь скривился, когда потерпел неудачу.

Мы подъехали к Мариинскому театру, освещенному магическими огнями, за полчаса до начала представления. Я вышла из экипажа и невольно залюбовалась строгими линиями здания и декоративной отделкой в стиле барокко и ренессанса.

Жаль, Клеймор не разделял моих увлечений и настойчиво потащил внутрь. В огромном холле, с потолка которого свисала многоярусная хрустальная люстра, толпилось довольно много народу.

Оставив в верхнюю одежду в гардеробной, Филипп нарочно прогулялся со мной по сверкающему залу, расшаркиваясь со знакомыми и представляя меня, как свою загадочную спутницу.

Внезапно среди праздно шатающихся гостей, я увидела Николая Аксакова, бывшего жениха Александры Витте.

Он стоял у колонны, беспечно флиртуя с рыжеволосой кокеткой, утопающей в розовом шелке. Сердце предательски сжалось от жгучей обиды и брезгливости. Николай смотрел на меня с явным мужским интересом, не узнавая в загадочной незнакомке бывшую невесту.

— Прекрасный вечер, не правда ли? — он галантно поклонился. — Филипп, кто эта дивная нимфа?

— Моя спутница, Аксаков. И она не любит праздных вопросов, — Клеймор собственническим жестом притянул меня к себе.

Я промолчала, опасаясь, что голос выдаст меня.

Николай отступил, проводив нас долгим взглядом. От его неприкрытого интереса тошнило. Этот человек клялся в любви и трепетно держал Александру за руку, обещая вечную верность, а теперь смотрел на меня как на очередную диковинку в коллекции бандита. Я едва сдержалась, чтобы не высказать ему все, что думала, но вовремя вспомнила о своей роли.

Мы прошли в зал и заняли свои места. Опера началась, но я не слышала ни одной ноты. Мысли так и крутились вокруг предстоящей встречи в дамской комнате. Клеймор сидел рядом, его колено касалось моего, а рука время от времени накрывала мою ладонь. Он вел себя как влюбленный поклонник, но я видела, как он сканирует зал, словно ожидая подвоха. Когда объявили антракт, я поняла — пора.

— Прости, Филипп, мне нужно на минуту отойти, — я поднялась, стараясь вести себя непринужденно.

— Тебя проводить? — он приподнял бровь, и в его голосе промелькнуло подозрение.

— Не стоит, — улыбнулась самой обворожительной улыбкой, на которую была способна. — Я справлюсь.

В дамской комнате пестрело от шелковых нарядом, а воздух был пронизан частичками пудры и ароматами