Мы сели. Я сел между Гагариным и Волыновым. Напротив расположилась тройка Леонова. Сбоку сидели несколько человек, которых я мельком видел во время тренировок в Звёздном, но лично не был знаком.

Керимов оглядел нас всех и перешёл к сути собрания без долгого вступления:

— Товарищи космонавты, вы здесь потому, что мы наконец приближаемся к финишной прямой. Вскоре пройдёт запуск автоматического аппарата «Луна-15». После его успешного запуска и успешного прилунения мы перейдём к следующей фазе. Соответственно, все ключевые решения по экипажам тянуть дальше нецелесообразно.

Он сделал паузу. Мы молчали, внимательно слушали его и ждали развязки.

— По итогам подготовки, медицинских обследований и по совокупности рабочих показателей, — продолжил Керимов, — принято следующее решение: в основной экипаж войдут товарищ Гагарин в качестве командира, товарищ Волынов и товарищ Громов.

Я едва сдержал довольную улыбку. Я ждал этого слишком долго, чтобы сейчас позволить себе хоть какое-то внешнее движение. Поэтому всё так же сидел прямо и смотрел на Керимова, будто он ещё не закончил говорить, будто всё самое важное впереди.

— Дублирующий экипаж, — тем временем продолжил он, — товарищ Леонов — командир, товарищ Быковский и товарищ Хрунов.

Я перевёл взгляд на Леонова. Он сидел спокойно. Лицо каменное, только в глазах что-то на секунду мелькнуло и тут же исчезло. Кажется, понимаю его чувства. Всё равно как если бы человека подвели к двери и сказали что-то в стиле: постой пока снаружи, если у тех не получится — зайдёшь первым. Наверное, не очень приятные ощущения.

Неожиданно для всех заговорил один из сидевших сбоку мужчин, до этого молчавший. Я не знал его имени, да и видел впервые.

— Разрешите уточнить, — начал он осторожно, но с неприятным нажимом, который выдаёт не столько интерес, сколько сомнение, уже готовое стать возражением. — Правильно ли я понимаю, что товарищ Громов сразу вводится именно в основной состав?

Керимов повернул к нему голову.

— Правильно понимаете.

Тот выдержал короткую паузу и продолжил:

— Не рановато ли? Всё-таки решение очень ответственное. Товарищ Громов, безусловно, проявил себя хорошо, но…

Он не договорил.

Керимов даже не повысил голос. Просто оборвал его на полуслове, причём так, что дальше можно было уже не продолжать.

— А вы придумали, как посадить в лунный модуль второго человека? — спросил он.

Вопрос прозвучал так неожиданно и буднично, что в первую секунду мужчина даже моргнул.

— Нет, — ответил он после паузы.

— А этот молодой человек придумал, — сказал Керимов, кивнув в мою сторону. — И не только придумал, но и сумел изложить мысль таким образом, что она стала рабочим вариантом. На этом вопрос считаю закрытым.

В помещении повисла неловкая пауза. Все понимали того, кто задал вопрос, но также они принимали моё право находиться здесь.

Я же просто сидел и молчал. Правда, спину непроизвольно ровнее сделал и плечи ещё больше развернул. Ну а что? Стесняться и скромничать абсолютно не вижу смысла и нужды.

Тот неизвестный мне мужчина тоже больше тему не развивал. Только коротко кивнул, показывая, что принял отповедь и понял намёк.

Каманин слегка кашлянул в кулак и, не глядя ни на кого конкретно, проговорил:

— Вот и хорошо. Значит, дальше речь пойдёт уже не про списки, а про работу.

Разговор немедленно вернулся в рабочую плоскость.

Слово взял Королёв.

Он говорил без шпаргалок, по памяти, короткими, рублеными фразами, но за каждым словом чувствовалось, сколько всего внутри него просчитано, пережёвано и отработано.

— Теперь пройдёмся по общему профилю, — сказал он. — До успешного запуска автоматической станции никакой окончательной даты пилотируемого полёта не будет. Станция должна не просто стартовать, а сесть без накладок. После этого уже можно будет фиксировать точные сроки по экипажу.

— Станция идёт под наименованием «Луна-15», — добавил кто-то из сидевших справа, видимо, по линии аппарата. — Стартовое окно — десятое сентября.

При этих словах я заметил, как Быковский чуть сдвинулся на стуле, а Хрунов машинально взялся за карандаш.

— После «Луны-15», — продолжил Королёв, — время для нас всех побежит совсем иначе. И надо это понимать уже сейчас, а не потом.

— Тем более, — вставил один из неизвестных мне мужчин, кажется, из числа тех, кто занимается аналитикой, — что конкуренты в последнее время тоже перестали топтаться на месте.

Керимов посмотрел на него.

— Да. Об этом тоже хотел сказать. Продолжайте.

— По нашим данным, американцы после своих летних решений по «Аполлону» готовы пойти на более смелый шаг, чем предполагалось ещё весной, — сказал тот. — Если не споткнутся на своём железе, могут рвануть к Луне с людьми уже в этом году.

В кабинете не принялись ахать, охать, вскакивать с криками возмущения. Все сохраняли спокойствие. Но по их лицам стало понятно, что новость не из приятных.

Королёв недовольно подвигал челюстью.

— Это было ожидаемо, — проворчал он. — Потому мы и ускоряемся.

— Всё верно, — сухо добавил Каманин, — права на расслабленную работу у нас больше нет. Если кто-то ещё не понял, то гонка перестала быть только красивой фигурой речи.

— Тут вы, Николай Петрович, немного не правы, — заметил мой отец. — Гонка и раньше не была увеселительной прогулкой. Просто теперь дистанция сократилась до предела.

После недолгого обсуждения новости мы заговорили уже предметнее о самой экспедиции и о сроках.

Если кратко, то нас ждали трое суток туда, работа на орбите по обстановке, посадка, выход, развёртывание оборудования, фотосъёмка, сбор грунта, краткий маршрут по району, оценка рельефа и пыли, изучение поведения техники и скафандров, затем взлёт, стыковка и домой.

Получалось, что на поверхности Луны мы пробудем меньше суток. Никто не собирался устраивать на Луне долговременную экспедицию с чаепитием. Первый раз должен был быть коротким, быстрым и предельно насыщенным по задачам.

— Основные задачи первой высадки, — сказал Королёв, постукивая карандашом по столу, — не в геройстве и не в красивой картинке. Это пусть журналисты потом придумывают. Наша задача сейчас — доказать, что мы можем прийти, отработать и вернуться. Всё остальное — уже поверх этого.

— Отбор грунта, — вставил тот же сухой человек в очках, что говорил про автоматическую станцию. — Обязателен. Не символический, а нормальный. С фиксацией района.

— Панорамная и прицельная съёмка, — добавил кто-то из научной линии.

— Развёртывание приборов, — сказал Королёв. — Минимальный комплект. Без балагана. Всё только то, что оправдано по массе и задаче.

— И пыль, — не удержался я.

Все повернули головы в мою сторону.

Я мысленно выругался. Не потому, что сказал что-то лишнее, а потому, что влез раньше, чем следовало. Привычка, чтоб её.

Но отступать было поздно, поэтому я спокойно продолжил:

— Лунную пыль тоже нужно брать отдельным пунктом. И желательно сразу фиксировать,