когда думали, что рядом нет лишних ушей. Как обычно это и бывало, шила в мешке не утаишь, особенно когда шило такого масштаба.

На изломе лета в Звёздный приехал отец. Выглядел он довольным, и я бы даже сказал, что он был взбудоражен и возбуждён. Его поведение сильно отличалось от привычного мне.

Поиграв с Димкой и побеседовав с Катей, он отозвал меня в сторону и хлопнул по плечу с загадочным видом:

— Собирайся.

Я непонимающе уставился на него. Дел никаких на сегодня не предвиделось, у нас был выходной. Да и отец одет был так, что вряд ли он на прогулку собрался.

— Куда? — всё же спросил я.

— В Москву, — ответил отец и повернулся к Кате, которая вышла из комнаты с Димкой на руках.

Он склонился над Димкой и стал приговаривать: «Идёт коза рогатая…» — и строить рожицы, а тот в ответ заливисто смеялся. Я же стоял на месте, не понимая, что происходит. Мне нужны были ответы.

— Ты ещё здесь? — обернулся отец, взяв Димку на руки. — Иди одевайся, у нас времени мало.

— Но… — начал было я, но отец не дал мне продолжить.

— И оденься соответствующим образом. Всё-таки первый раз в ЕККП к Керимову пойдёшь. Нужно выглядеть достойно.

Я ошалело развернулся и пошёл к комнате, прокручивая в голове сказанное отцом. Зачем мне в ЕККП ехать, да ещё и в выходной?

— Сергей, — окликнул меня отец, когда я был в дверях. — И награды свои не забудь надеть. И ту первую тоже.

Глава 14

Переоделся я быстро. Если уж отец отдельно намекнул про форму, награды и внешний вид, значит, дело действительно серьёзное.

Когда вернулся в гостиную, он стоял у окна и покачивал на руках Димку. Тот, на удивление, не капризничал. Лопотал что-то на своём, раздувая щёки и таращась на деда.

Катя заметила меня первой. Оглядела с ног до головы и одобрительно кивнула.

Я подошёл ближе, поправил край пелёнки сына и осторожно коснулся пальцем его кулачка. Он в ту же секунду сжал мой палец с удивительной для такого крошечного создания силой.

Отец передал Кате Димку, подхватил портфель и бросил мне на ходу:

— Всё, поехали. Не будем заставлять людей ждать.

Я быстро попрощался с Катей, и через несколько минут мы уже ехали в Москву.

Некоторое время я молчал. Смотрел в окно, на дорогу, на редкие машины и пытался понять, что именно меня ждёт впереди.

Отец сидел рядом, листал газету и делал вид, будто полностью занят чтением. Вид у него был такой сосредоточенный, что я бы, может, и поверил, если бы не знал его.

— Ты хоть намекни, — сказал я наконец. — Чтобы я там, в ЕККП, не сел в лужу.

Он перевернул страницу и невозмутимо ответил:

— Не сядешь. Ты и без намёков справишься.

Я покосился на него, раздумывая, с чем придётся справляться. Он, кажется, это почувствовал, потому что всё-таки отложил газету и посмотрел на меня поверх очков.

— Сергей, — сказал он уже серьёзнее. — Всё, что тебе сейчас нужно, — это держать голову холодной и не суетиться. Остальное услышишь на месте.

— Значит, всё-таки что-то серьёзное.

— А я, по-твоему, в выходной день из Звёздного ради прогулки тебя в Москву везу?

— Вдруг соскучился.

— Я по тебе соскучиться не успеваю. Ты всё время так или иначе рядом, — проговорил он, скорчив при этом забавное выражение, мол, куда ни глянь, тебя увидишь или о тебе услышишь. Сказал он это немного суховато, но, судя по приподнятым уголкам губ, всё же шутил.

Я усмехнулся и отвернулся к окну.

Когда машина наконец свернула туда, где располагалось здание ЕККП, я подался к окну, чтобы получше рассмотреть всё.

До этого я знал об этом месте только по рассказам. В моей прошлой жизни его не было. Поэтому мне было любопытно увидеть, что получилось в итоге.

Само здание было большим, из светлого камня, с большими окнами. Издали я разглядел высокий центральный вход и широкие ступени с колоннами по бокам.

У подъезда уже стояли несколько машин. Водители курили в стороне, разговаривая вполголоса. По ступеням деловито поднимались и спускались люди с портфелями, в форме и в штатском, и у каждого на лице было крайне серьёзное выражение. Всё так и кричало: здесь вам не там и не до шуток.

Я вышел из машины, одёрнул китель и прошёлся взглядом по фасаду здания ещё раз.

— Впечатляет? — спросил отец, заметив это.

— Масштабно, — признался я.

— И это ты ещё внутри не был.

Мы поднялись по ступеням. У входа стояли двое дежурных. Один из них сразу узнал отца и вытянулся, второй глянул на список, сверил что-то и кивнул мне.

Внутреннее убранство не подкачало. Именно так я и представлял себе всё. Просторный вестибюль, высокий потолок, полированная плитка под ногами, от которой при шаге рождалось эхо. Вдоль стен в рядок стояли кресла и лавки, гардероб при входе, дежурный стол, несколько телефонов. Чуть дальше начинались длинные, светлые коридоры с ковровыми дорожками и с массивными дверями.

Я шёл рядом с отцом и ловил на себе заинтересованные взгляды. Не то чтобы меня разглядывали в открытую, но любопытства хватало. Отец же не обращал ни на кого внимания и уверенно вёл меня наверх. По дороге он здоровался со всеми, кому-то кивал, пару раз обменялся короткими репликами.

На втором этаже нас ждали. Секретарь поднялась навстречу, поздоровалась, сверилась с бумагой и сказала:

— Товарищи уже собираются. Прошу сюда.

Отец поблагодарил её, и через несколько секунд мы вошли не в кабинет Керимова, как я предполагал поначалу, а в одну из больших совещательных комнат.

Только сейчас до меня дошло, зачем мы прибыли.

В комнате находилась наша команда в полном составе. И не только она.

У окна стоял Леонов. Руки сцеплены за спиной, поза спокойная, взгляд устремлён вдаль. Когда мы вошли, он обернулся через плечо и коротко поздоровался. Чуть поодаль расположились Быковский и Хрунов.

С другой стороны зала сидели Гагарин и Волынов.

Юрий Алексеевич обернулся на звук открывшейся двери первым. Увидел меня, улыбнулся одними губами и кивнул, приветствуя нас. Волынов тоже поздоровался.

Разговоров было мало. Так, обмен несколькими короткими фразами, не более. В основном всех волновал один вопрос: не в курсе ли кто-нибудь, зачем именно нас собрали всех разом? Но всё это больше для виду, как мне кажется. Потому что несложно догадаться, зачем мы здесь в таком составе. Будут выбирать основной экипаж и дублёров.

Через пару минут вошли Керимов, Королёв и Каманин.

— Прошу,