Жак Буше, и у него была компания по производству пищевых добавок. Но он был повернут на крионике. Хесус стал лицом его продукции, а потом купил у него компанию.

– А нам что с того?

– Я к этому подхожу. Дочь Жака звали Аннабель. Дело в том, что она умерла, когда ей не было еще и двадцати, по словам Гленна – от болезни. Но в отчете из архива парижской жандармерии написано, что от передозировки. Точнее, было написано: позже причину смерти исправили на аневризму. Судмедэксперт ошибся.

– Ты все это нагуглил?

– Нет, у меня есть друг в парижской полиции.

– Можешь объяснить, откуда у тебя везде друзья, если ты никогда не выходишь из дома?

– У меня пять миллионов подписчиков, – пожимает плечами Данте. – Кое с кем сложились полупрофессиональные обменные отношения. Я могу продолжить или хочешь поговорить с ним лично?

– Пожалуйста…

– Я считаю, что изначальное заключение судмедэксперта было правильным, но деньги отца Аннабель все уладили.

– Это твой друг тебе сказал?

– Нет. Я сам понял. В архиве остался протокол, потому что кто-то вызвал полицию. Если кому-то стало плохо, звонят в «скорую», а если находят труп со шприцем в вене – в полицию.

Коломба на мгновение задумывается:

– Убедительно, но не факт, что все произошло именно так. В любом случае, нам-то какое дело? Сколько лет прошло?

– Тридцать.

– Вот именно.

– Но Аннабель училась в «École Carnavalet». Как и Хесус Мартинес. Видимо, это она познакомила его с отцом.

– А Кристина Ринальди в те годы работала в той же академии ассистенткой преподавателя, – говорит Коломба. – Но футболистам проводят допинг-тесты, так что вряд ли Хесус тоже сидел на героине, если ты к этому клонишь.

– Возможно, он им торговал.

– Ему мало было заработков по футбольному контракту?

– Они же не сразу стали миллиардерами. Так или иначе, у меня есть и другие версии.

– Например?

– Тусовка богатеньких студентов, Аннабель становится плохо, ее друзья удирают, она умирает. Либо ее накачали наркотиками, чтобы изнасиловать.

– И тридцать лет спустя влюбленный в нее вахтер из академии мстит, убивая их одного за другим. Кажется, ты показывал мне похожий фильм ужасов. Может, даже несколько.

– Не вахтер, а скорее ровесник.

– Мюллеру тогда было уже пятьдесят, едва ли он тусовался со студентами.

– Он побочная жертва. Убийце нужен был ключ.

– А почему вахтер на них не заявил? И почему не отомстил сразу, а дождался, пока они станут богатыми и могущественными?

– Потому что ему нужно было… изучить боевые искусства. – Данте разводит руками. – Слушай, я не знаю всего. Но думаю, ты должна спросить своего друга, известно ли ему что-то еще.

– Какого друга? – притворно недоумевает Коломба.

– Гленна.

– И о чем я должна спросить? Извини, твой брат случайно не закатывал вечеринки? Вдобавок прошло тридцать лет. Никто не мстит спустя столько времени.

Данте собирается что-то возразить, но в этот момент у Коломбы звонит мобильник. На экране высвечивается имя Гленна. Данте подмигивает:

– Легок на помине. Спроси его…

Коломба дает ему знак замолчать, отходит на пару шагов и, понизив громкость телефона до минимума, чтобы Данте не мог ничего расслышать, отвечает на звонок.

– Привет, все о’кей? – нейтральным тоном спрашивает она.

– Теперь, когда ты взяла трубку, – да, – говорит Гленн. – Ты сбежала, не попрощавшись, я тебя чем-то обидел?

Ухо у нее потеет.

– Нет-нет, никаких недоразумений, – произносит Коломба, тщательно подбирая слова.

Гленн понимает:

– Ты на собрании?

– Вроде того.

– Просто скажи, хочешь ли ты снова меня увидеть. У меня для тебя фантастическая новость.

– Да, думаю, нам нужно это сделать. Нужно кое о чем поговорить.

– То есть мы только поговорим, и все?

У Коломбы сводит живот.

– Надеюсь, что нет. Что у тебя за новость?

– Мы получили обратную связь от ЦЕРН.

До нее не сразу доходит, о чем речь.

– А-а, насчет криосауны. Что они нашли?

– Расскажу, когда приедешь сюда, – отвечает он голосом Барри Уайта[40]. – Пока все неофициально, но если это правда… Тебе любопытно?

– До смерти. Во сколько?

– Я весь день буду в отеле. Но если хочешь, вечером можем где-нибудь отпраздновать.

– Все, мне пора. До скорого. – Коломба дает отбой и возвращается в кресло. – Похоже, исследования ЦЕРН выявили что-то полезное, он хочет рассказать мне о результатах сегодня вечером. Может быть, я смогу спросить, знает ли он что-нибудь еще об Аннабель.

Данте кривится:

– КоКа… избавь меня от этой показухи. За километр понятно, что вы переспали. Когда я увидел вас вместе на поминках, я боялся, что вы начнете совокупляться прямо на лужайке.

Коломба с досадой чувствует, что краснеет.

– Ладно. Хорошо. Да. Извини, что не сказала, но с тех пор как мы совокупились, еще не прошло и дня, и к тому же это не твое дело.

– Почему? Мы ведь друзья и можем рассказывать друг другу все, разве нет?

– Можем, но не обязаны. Тем более на данном этапе.

– Как скажешь… Конечно, было бы лучше, если бы ты не спала с тем, кто может оказаться причастен к убийствам.

– Да ладно, Данте… Гленн тут ни при чем.

– Он всего лишь умолчал о городе в Атлантиде. Ой, то есть в Антарктиде.

– Только чтобы не марать память о брате.

– По поводу Аннабель он тоже вряд ли захочет распространяться.

– Теперь понимаешь, почему я не хотела ничего говорить? Я так и знала, что ты начнешь к нему цепляться.

– Я не цепляюсь. Просто отмечаю, что ты больше не объективна.

Коломба обувается, все еще не в силах разобраться в своих запутанных чувствах.

– Я всего лишь с ним трахнулась, а не потеряла от него голову.

– Странно, потому что я давно не видел тебя такой.

– Какой «такой»?

– Не важно, ты права, это не мое дело. Если ты счастлива, я тоже счастлив. Вы собираетесь жить в Париже?

– Данте… Я всего разок провела с ним время, я не выхожу за него замуж!

– Но он тебе нравится.

– Да. Очень.

– Будем надеяться, что этот, по крайней мере, не окажется таким же психопатом, как предыдущий.

– Да иди ты на хрен!

Коломба уходит, хлопнув дверью. Она разрывается между гневом, смущением и сожалением, но, по крайней мере, ей не придется продолжать этот спор. Она едет прямиком в отель и, как только Гленн открывает дверь, впивается ему в губы поцелуем, не дожидаясь даже, пока он отпустит телохранителей.

– Выкладывай скорее свою хорошую новость, – говорит она, отстраняя его рукой.

– Специалисты ЦЕРН провели спектрографирование с помощью нейронного спектрометра. И обнаружили, что от клапана исходит иное фоновое излучение, чем от остальных деталей криосауны.

– Давай ближе к делу.

– В общем,