его пост в «Телеграме». Прочтите и сами все поймете. Я повишу на линии.

«А если я не хочу его читать?» – думает Коломба. Тем не менее она читает.

Братья и сестры, ищущие истину в этом мире лжи и цензуры, слышали ли вы скорбную новость? Почти сразу после взлета с земли Вильгельма Отеля (или как там его звали?) с радаров исчез частный самолет.

На борту находились шестеро подростков, собиравшихся поразвлечься на вечеринке с шампанским и кокаином, однако злодейка-судьба разорвала их на куски и разбросала над Францией.

Вы скажете: «Какая трагедия, шестеро ребят погибли такой страшной смертью!» И будете правы. Подумать только, ведь они могли дожить до двухсот лет!

Нет, они были не инопланетянами, а просто детьми сверхбогачей, наших самых экстравагантных и расточительных соплеменников. Помните метафору с небоскребом? Так вот, они обитали у самой вершины, а там и медицинское обслуживание тоже на высоте. Сверхсверхбогачи желают жить вечно. Они потратили на обследования больше денег, чем Америка на вооружение Израиля. И продолжают их тратить.

У них есть клиники на дому, им ежедневно проводят чекапы, переливают кровь, пересаживают органы. Им не приходится два года дожидаться записи на компьютерную томографию, они не оказываются в заточении в собственном доме, потому что с возрастом ходить по лестнице стало слишком тяжело, они часами не истекают кровью на полу в приемном отделении. Они принимают лекарства, которых не принимаем мы, потому что одна упаковка стоит миллион долларов. Ведь лекарства производят именно они и все лучшее приберегают для себя, а нас используют в качестве подопытных кроликов для проверки на побочные эффекты. Уже сейчас сверхсверхбогач запросто может дожить до ста лет, но с каждым годом они изобретают все новые и новые методы лечения и пилюли, чтобы протянуть еще чуть дольше. Горизонт бесконечен, они желают жить вечно и вечно наслаждаться прелестями Долларонии.

«Но какой смысл пытаться жить вечно, если Земля вот-вот превратится в огненный шар?» – спросите вы.

Не беспокойтесь, у сверхсверхбогачей уже есть план Б. Пока вы бьетесь как рыбы о лед, чтобы расплатиться по ипотеке, родители тех самых ребят, которых мы сейчас оплакиваем, уже строят дома на Марсе или на Северном полюсе, где будут любоваться Апокалипсисом из первого ряда и где после двухсот-трехсот лет жизни их подвергнут криоконсервации. Или клонируют. Неясно, кому дизайнеры будут продавать тряпки, пошитые в Азии, ведь восторгаться тем, как они дефилируют в длинных одеждах, будет почти некому, но в остальном они отлично устроятся.

И эти ребята тоже устроились бы как нельзя лучше. Став взрослыми, они бы вершили ваши судьбы, контролировали правительства, выкупили ваш дом и вышвырнули вас на улицу, чтобы построить на его месте небоскреб. Они бы изобрели что-нибудь такое, что лишило бы вас работы, послали вас на какую-нибудь войну во имя нового миропорядка, выдворили в трущобы на окраинах, изгнав из городов, ставших для вас слишком дорогими. Они бы держали в руках поводок вашей жизни, стали бы вашими хозяевами.

Но теперь им уже этого не сделать. Ибо началась война между теми, у кого ничего нет, и теми, у кого есть все. И у нас есть только один девиз.

УБИВАЙ БУРЖУЕВ

Ваш О. Трейн

Дочитав, Коломба снова подносит трубку к уху:

– Скажите, куда мне приехать.

15

Сермонти назначает ей встречу в военном аэропорту Пратика-ди-Маре, куда Коломба отправляется с Гленном на его вертолете. Пилотирует, разумеется, он. Во время короткого полета над Римом, сотканным из теней и желтых огней, Коломба перечитывает призыв О. Трейна к оружию. Действительно ли это признание в совершении теракта? О. Трейн и мистер Алюминий – один и тот же человек? Поскольку пост все равно уже гуляет по Интернету, она пересылает его Гленну, не нарушая никакой тайны.

Гленн переводит его с помощью ИИ и читает по-французски.

– По-твоему, он и есть убийца моего брата? – спрашивает он наконец. – Этот псих с бредовым расстройством?

– Человек, который мне позвонил, в этом уверен, иначе не обратился бы ко мне.

– Кто это, твой коллега из агентства?

Коломба мешкает, прикидывая, имеет ли смысл врать.

– Нет. Сотрудница службы контрразведки. Это теракт. Они вступили в игру.

– А ты при чем?

– Ни при чем, хотя и знакома кое с кем из них. – Это почти правда, и совесть ее особо не гложет. – Но у меня свои счеты с мистером Алюминием. Если я могу помочь, мой долг – это сделать.

Они приземляются на вспомогательной вертолетной площадке аэропорта. Периметральные прожекторы освещают участок серого асфальта, на котором ждут военные транспортные самолеты и истребители. Несмотря на поздний час, кругом царит суета: между ангарами ездит спецтехника, по взлетно-посадочным полосам снуют группы сотрудников в форме.

Коломба прощается с Гленном, уже немного подумывая о том, что ее ждет.

– Спасибо, что подбросил.

– А это не опасно?

– Я иду только поговорить. Если учесть все происходящее, ты, возможно, рискуешь больше, чем я. – Она поглаживает его по щеке. – Береги себя.

Они целуются, как в кино: он – высунувшись из окна вертолета, а она – приподнявшись на цыпочки на трапе. Знойный воздух пахнет керосином. Коломбу подвозят на джипе к Сермонти, которая разговаривает по телефону, стоя между двумя ангарами.

В темной одежде, сливающейся с темнотой, Сермонти воплощает в себе образ идеальной шпионки.

– Спасибо, что приехали. Как видите, взрыв все-таки был делом рук террориста.

– Похоже на то. И чего вы хотите от меня?

– Будет создана специальная опергруппа под руководством Центрального следственного управления и ЦОГБ[44]. Я уже поговорила с начальником ЦСУ, я знаю, что вы с ним знакомы, и он согласен принять вас в команду.

Коломба напрягается:

– Зато я не согласна в нее вступать. Я уволилась и не хочу возвращаться в полицию в новом качестве.

– Каселли, вы знаете о мистере Алюминии больше всех. Ваше участие очень важно.

– Изначально мы так не договаривались.

– Расследование пошло не так, как мы ожидали изначально. И вам это известно, – парирует Сермонти.

– А если я откажусь?

– Воля ваша, но было бы жаль. Вы нам нужны. Каселли, он перешел на бомбы. Кого он убьет в следующий раз, если мы его не остановим?

– Ладно, – вздыхает Коломба.

Сермонти протягивает ей гостевой пропуск с печатью вооруженных сил. Коломба вешает его на шею.

– Да, и вот еще что. – Сермонти кивает водителю, оставшемуся ждать у джипа. – Ей, – распоряжается она, когда тот подбегает.

Солдат поворачивается к Коломбе и вручает ей пистолет в кобуре. Это «глок» одной из тех пластиковых моделей, которые Коломба терпеть не может.