виновато пожал плечами. — Прости, но ты была немного странной.

— Я и сейчас такая, — без стыда призналась Шелли.

— Шторм, не будь ослом, — пробормотал я ему.

— Я не такой, я просто честный. Если бы я мог вспомнить хотя бы одну из ее шуток, ты бы понял, насколько они были дурацкими.

— У меня смешные шутки. — Шелли выпрямилась, ее глаза искрились весельем. — Я помню одну из них, которую использовала, когда учила тебя геометрии. Хочешь послушать?

— Да, — сказала Уиллоу и уже смеялась.

— Хорошо, что треугольник сказал кругу?

— Ч то?

— «Ты неограничен». И тогда круг ответил: «Вот так я и катаюсь». — Плечи Шелли задвигались от заразительного смеха, и все тоже рассмеялись. — Я же говорила, что это все еще смешно.

— Единственное, что забавно в этой шутке, — это то, что ты ее рассказываешь, — заметил Шторм.

— Ты должна воспринимать это как комплимент, — сказала Уиллоу игривым голосом.

Шторм наклонился ко мне.

— Кстати, о комплиментах, я говорил тебе, что мы с Марко считаем тебя чертовски сексуальной?

— Нет, — возразила Шелли и посмотрела на меня.

— Не стесняйся этого, — усмехнулся Шторм. — Я не могу дождаться, когда увижу других мужчин Севера, когда они увидят тебя на встрече выпускников.

Постукивая рукой по бедру, я задал вопрос, стараясь, чтобы это прозвучало непринужденно.

— Т ы думаешь, они будут приставать к ней?

Если бы все шло по плану, к тому времени я был бы женат на Луизе, но мысль о том, что Шелли станет объектом внимания других мужчин, меня совсем не устраивала.

— Если они выпьют достаточно жидкости для храбрости, то могут.

— Шторм, ты говоришь ужасные вещи, — пожаловалась Уиллоу. — Ты говоришь так, будто ни один трезвый мужчина не захочет ее.

— О, они точно захотят ее. Но, как и все мы, они будут напуганы мозгами Шелли.

— Я не думала, что людей можно запугать, — парировала Шелли.

— Разве ты не должна быть бесстрашной? — спросила Уиллоу, приподняв брови и улыбнувшись.

— Есть разница между бесстрашием и глупостью. Давай будем честны, никто из нас тебя бы никогда не заинтересовал, не так ли? Я имею в виду, что мы были твоими учениками, и никто из нас не может сравниться с тобой по интеллекту.

Шелли не успела ответить ему, как Шторм указал на Уиллоу.

— А вот вы — это совсем другая история.

— П очему? Потому что я не такая умная, как Шелли?

— Ты более общительная, вот и все.

— Я тоже общительная, — настаивала Шелли и смотрела на меня. — Верно?

Я чуть не подавился своим пивом.

— Ага.

— Видишь, — сказала она Шторм. — Марко не боится меня.

— Это потому, что Марко старше и достаточно мудр, чтобы не интересоваться мамашами. Он думает, что вы все слишком чувствительные и сумасшедшие, — объяснил Шторм, махнув рукой в мою сторону. — Я не могу винить тебя за то, что у меня была такая жена.

— Это неправда, не так ли, Марко? — спросила Уиллоу, широко раскрыв свои зеленые глаза. — Некоторые из нас милые, ты ведь знаешь это, не так ли?

— Конечно, — пробормотал я. — Но я бы никогда не подписался на программу подбора.

— Какая жалость. Ты знал, что некоторые девочки втайне были влюблены в тебя, когда мы учились в школе?

Я усмехнулся.

— Да, точно.

— Это правда. Арчер всегда был серьезным, но с тобой было весело, и ты играл в игры с нами, детьми. Иногда ты помогал нам, девочкам, когда мальчики Севера были грубы с нами.

Я посмотрел на Хантера и Шторм.

— Это работа мужчины — защищать женщин. Они просто были слишком молоды, чтобы понять это.

— Да ладно, мы просто немного веселились, это было невинно, — воскликнул Шторм.

Уиллоу подняла руку, призывая его к молчанию.

— Ты подкладывал нам в кровати пауков и лягушек, постоянно включал и выключал свет, чтобы досадить нам, не говоря уже о том, что ты заблокировал нашу дверь, чтобы мы не могли выйти. Это было ужасно.

— Я ничего этого не помню, — сказал Тристан.

— Это потому, что ты пришел в школу только после того, как Соло стал моим парнем. Он следил за тем, чтобы никто не приставал ко мне. — Уиллоу прикусила губу и нахмурилась, прежде чем продолжить свою тираду. — Но до этого Марко был нашим героем. Однажды ночью ты расстелил свой матрас на полу перед нашей комнатой и сказал мальчикам, что побьешь их, если они еще раз будут приставать к нам.

— В этом не было ничего особенного, — настаивал я.

Уиллоу рассмеялась, сверкнув белыми зубами.

— Марко, мы любили тебя за это. Точно так же, как мы любили тебя в тот раз, когда ты помог нам в том лагере выживания в лесу, где мы мерзли и умирали с голоду.

— Что? — спросил Тристан. — Ч то случилось?

— Мы не смогли развести костер и в итоге спали вместе, завернувшись в один большой сверток из спальных мешков, чтобы согреться. Мы были несчастны, и многие девочки плакали из — за холода и страха, что придут волки или медведи и съедят нас. Когда мы проснулись на следующее утро, кто — то развел для нас костер. — Уиллоу посмотрела на меня. — Это был ты, не так ли?

Я улыбнулся.

— Без комментариев.

— Я тебе не верю. Там были шаги, и Ники сказала, что узнала тебя по ним.

— Должно быть, она ошиблась.

— Признай это, Марко. Мы были твоими девочками, и ты не хотел, чтобы мы мерзли.

Я рассмеялся.

— Я признаю, что вы, девочки, никогда не были так одиноки в этом лесу, как вам казалось. Но дело было не только во мне. Магни, Арчер, Боулдер и я патрулировали местность и убедились, что вы в безопасности.

— Это ты развел костер?

— Я не помню.

Она улыбнулась мне.

— Ты это сделал, я знаю, что ты это сделал. Ты всегда был добр к нам, Марко. Это был печальный день, когда ты ушел.

— Спасибо. — Я поднял свой бокал за Уиллоу. — Приятно, когда тебя ценят.

Уиллоу сделала еще глоток виски и снова состроила гримасу.

— Нам нужно сходить в танцевальный бар. У меня есть подруга, которая живет неподалеку; она знает один безопасный бар.

— Мы не пойдем в бар, — твердо сказал я. — Начнем с того, что с Хантером трудно куда — либо ходить, а с тобой и Шелли вероятность того, что мы, мужчины, ввяжемся в драку, слишком велика.

— Я согласен с Марко, — воскликнул Тристан. — Мне не нужно, чтобы меня застукали в очередной драке в баре.

— Но я хочу танцевать. — Уиллоу надулась и подвинулась на краешек стула.

— Я потанцую с тобой, — предложил Тристан,