Старшекурсник был словоохотлив, и, поскольку на мнение Дага мне было плевать с ректорской башни, я не преминула этим воспользоваться.

– Нильс, а почему боевую магию начинают преподавать так поздно?

– Потому что она опасна, – ответил он безо всяких этих «даговских» ухмылочек. – Понимаешь, токс, в Акалим, как и в любую магическую академию, поступают люди с разными способностями к магии. Требуется пара-тройка лет, чтобы привести их примерно к одному уровню знаний и мастерства. За эти годы студенты осваивают простые и полезные чары, вроде заклинаний призыва, поиска или источника света, лечения ран, не опасных для жизни. Это – база, то, что пригодится в жизни каждому магу, независимо от того, выберет он артефакторику, целительство, общую магию или вообще решит открыть пекарню-кондитерскую в родном городе. Те, кто не захочет идти в боевики, с третьего курса совершенствуют уже полученные знания. Остальные, считай, начинают заново: третий, четвертый курсы плюс два года стажировки, а для тех, кто на госпособии, еще три – отработки. Ты на госпособии, полагаю?

Он спросил это как-то так… не обидно, что я просто кивнула. Значит, третий курс – начальная точка. И, видимо, поэтому, древненоррофиндский включен в программу именно третьего курса. Тем, кто не собирается стать боевиком, он без надобности.

– Позволь поинтересоваться, почему? – продолжал спрашивать Кендрик. – Твоя семья бедна?

Я вдруг поймала себя на том, что начинаю получать удовольствие от разговора. И хотя понимала, что Нильс из рода, по крайней мере, не менее знатного, чем у Силли, никак не могла отделаться от ощущения, что болтаю с одним из оставшихся в Замошье пацанов. В парне совершенно не было «имперского высокомерия», как говаривал папа. Он таких терпеть не мог, и я тоже.

– У нас всего вдосталь, – покачала головой я. – Но мои родители – не маги. Они не могли предположить, что дочери придется учиться в Акалим, поэтому денег на учебу не откладывали.

– Понимаю, – Кендрик кивнул, придержал дверь корпуса, пропуская вперед Сильвану Оливию, меня и Дага с мешком костей, то есть с занавеской останков. – Знаешь, раньше появление мага в семье, где ни один из родителей им не является, было неслыханным делом! А сейчас такое происходит все чаще.

Оглянувшись на идущего за нами старосту четверокурсников, я заметила, как он прислушивается к разговору, хотя делает вид, что он его совершенно не интересует.

– Ой, – спохватилась я. – Нас же ребята ждут в библиотеке! Если мы не придем, они будут волноваться. Я могу сбегать, сказать им, что мы будем в лаборатории?

– Не стоит, – подал голос Даг. – Лендич взбесится, она не выносит, когда не выполняют ее указания.

– Но что же делать?

– Кто-нибудь из вас умеет посылать Зов? – спросила Силли.

– С кем нужно связаться? – кивнув, ответил Даг.

Мне было ужасно интересно, что он будет делать, но я постаралась не показывать вида.

– С нашим однокурсником Джефом Новачем, – ответила соседка.

– Отправлю из лаборатории, – кивнул парень, обошел нас и уверенно двинулся вперед.

Нам ничего не оставалось, как пойти за ним.

Глава 40

Скинув сверток с останками бедного Йорика на преподавательский стол, я увидел свое мутное отражение в огромном котле, стоящем поблизости. На втором курсе довелось как-то нам с Нэшем его чистить, руки потом просто отваливались. Лендич непременно требовала, чтобы отражение было высокой четкости, поэтому мы почистили его один раз, потом еще и еще. Отработали пустячную шалость сполна. М-да. Намучаются девчонки с ним!

– У меня предложение, – сказал я. – Котел чистим мы с Кендриком, а вы – собираете скелет.

– Это еще почему? – возмутилась Кудряшка.

Токс – она токс и есть. Борзый зеленоглазый токс.

Кендрик покосился на ее подругу. Какие котлы?! Интересно, довелось ли будущей леди Рэчерч помыть хотя бы чашку?

– Друг мой, я не в восторге от твоего предложения, – сообщил он, – но поддерживаю. Для чистки этакой чудовищной кастрюли нужна физическая сила, а для сборки Йорика – внимательность и аккуратность. Полагаю, вам, красавицы, они присущи в полной мере!

И он обезоруживающе улыбнулся.

Знает, негодяй, что улыбка делает его неотразимым!

– Ну хорошо, – буркнула Кудряшка. Наверняка, согласилась, скрепя сердце – не ради себя, а ради тщедушной подруги. – Раскинем кости, так сказать. А скреплять их как?

– Об этом не беспокойся, то… Вин, – я поправился – сейчас не стоило ссориться. – На столе будете собирать или переложить на пол?

– Давай на пол, – она махнула рукой в проход между столами. – Вон туда. И ты обещал предупредить наших друзей.

Я всегда выполняю обещания! А если знаю, что не смогу выполнить – такого обещания никогда не дам. Пришлось смерить ее ледяным взглядом, чтобы поставить на место. Но Кендрик, как всегда, все испортил.

– Даглас – удивительно злопамятный, он никогда ничего не забывает, – засмеялся он, направляясь в дальний угол аудитории, где в шкафу стояли принадлежности для уборки.

Пожав плечами, скастовал Зов. Поскольку сообщение не было важным, энергетические потоки окрасились в спокойный зеленый. Спустя мгновение в воздухе передо мной висели, быстро махая крылышками, две колибри, одну из которых я направил в библиотеку к Джефу Новачу, а вторую – к Нэшу. Навык был доведен до автоматизма, плетению контроль не требовался, что дало мне возможность сквозь сияние магической ауры наблюдать за Кудряшкой. Она, несомненно, тоже ее увидела, потому что на лице вдруг отразился такой искренний восторг, что я едва не улыбнулся. Так дети на ярмарочной площади смотрят на фокусника, веря, что кролик, действительно, исчез с его ладони, чтобы потом появиться в шляпе. Твою ж мать, кого только не набирают в Акалим! Отец рассказывал, что раньше, перед поступлением в магическую академию Норрофинда, нужно было сдавать вступительные испытания. И тому, кто их не прошел, никакая мантия не светила. А сейчас вот, пожалуйста, вытащили борзого зеленоглазого токса из естественной среды обитания среди полей и коров, и пытаются сделать из нее человека! Интересно глянуть на яркость ауры этой Эрроч, но обруч на ее шее такой возможности не даст.

Кудряшка села прямо на пол и деловито засучила рукава – работы не боится, это плюс. Ее подруга с идеально прямой спиной опустилась на стул рядом. Принадлежность к голубой крови Норрофинда была бы видна, даже будь на ней обноски. Приглядевшись, я понял, что именно Сильвана Оливия, или, как звала ее Эрроч, Силли, разбиралась в анатомии. Потому что Кудряшка раскладывала кости по кучкам, следуя ее указаниям. Впрочем, меня это не удивило – древние роды щеголяли друг перед другом